Дочь глазунова вера

Иван Глазунов живет в старинном тереме

Известный художник и продолжатель творческой династии любит русский XVII век и — без преувеличения — живет в нем. Иван соединил историю и современность, и в итоге получился уютный домашний очаг.

Известный художник и продолжатель творческой династии любит русский XVII век и — без преувеличения — живет в нем. Иван рассказал, как удалось соединить историю и современность, чтобы в итоге получился уютный домашний очаг.

Марина Макунина15 января 2013 17:34 33942Иван Глазунов. Владимир Чистяков

Вотличие от своего знаменитого отца, Ильи Глазунова, Иван фигура не публичная. Он сознательно держится в тени, хотя ему есть чем гордиться. Заслуженный художник Российской Федерации, академик Российской академии художеств, профессор, обладатель национальной премии «Человек года» (за большой вклад в российскую культуру)… В общем, достижений у Глазунова-младшего предостаточно. И профессиональные интересы художника заметно отразились на облике его дома. Едва переступив порог, ты словно попадаешь в другой мир. И дело даже не в том, что тут много редких вещей, икон и колоритных предметов народного быта. Здесь царит умиротворение воплощенной мечты. А это кропотливая работа, в которой важна любая мелочь. Наверное, так всегда бывает, когда вкладываешь во что-то всю свою душу.
У Ивана и его жены Юлии четверо детей — Оля, Глаша, Федя и Марфа. По идее в доме, где обитает такая большая семья, все должно располагать к некоторому хаосу. Ну или хотя бы к легкому бардаку. Ничего подобного нет и в помине. Гостиная, мастерская, кухня, детская и большая прихожая — в идеальном порядке. Правда, за кадром осталась приватная часть дома, где находится спальня хозяев и комнаты девочек. Но скорее всего и там закон гармонии не нарушен.
В этой истории нет традиционных «лирических отступлений» про тяготы ремонта и недобросовестных подрядчиков. Иван и Юлия созидали свое личное пространство совершенно самостоятельно. Безусловно, какие-то подсобные работы проводились, но они не удостоились упоминания. Главное — результат. И он впечатляет.

Иван, Юлия, у вас уникальный дом. Какова реакция людей, которые приходят к вам впервые?
Иван Глазунов: «Некоторые удивляются, как мы можем жить в таком „музее“, а кому-то нравится».
Юлия Глазунова: «Помню, Олеся Железняк, актриса «Ленкома», моя подруга, впервые оказавшись у нас в гостях, сказала: «А зачем вы вообще на улицу отсюда выходите? Если бы это был мой дом, я бы только здесь и сидела!» (Смеется.)

У Глазуновых четверо детей – Оля, Глаша, Федя и Марфа. В детской. Фото: Владимир Чистяков.
Как вы добились того, что при огромном количестве артефактов гостиная не выглядит как выставочный зал?
Иван: «Для кого-то антиквариат — выгодное вложение денег, кто-то собирает определенную коллекцию, а для нас наша обстановка — это образ жизни. Мы любим русскую культуру XVII века, до реформ Петра, и пользуемся всеми окружающими нас предметами».

А откуда любовь к этой теме?
Иван: «Мне она была близка, сколько себя помню. Мама водила меня в Исторический музей, где я занимался в изостудии, а после занятий нам устраивали экскурсии по залам, рассказывали про экспонаты. Может, это как-то смутно отпечаталось на уровне подсознания, и я полюбил тот пласт жизни, наше прошлое. Я очень увлечен эпохой скрипучих сундуков и всем, что с ней связано. Причем настолько, что пишу книгу о символике орнаментов и образов русского прикладного искусства XVII века. Свой первый сундук я с моим другом Васей, когда нам было по десять лет, притащил в дом со свалки в Калашном переулке. Там сносили купеческий особняк, а его содержимое выбрасывали… Тот сундук до сих пор стоит в моей мастерской».

Одно дело — интересоваться историей, а другое — жить в окружении раритетов. Может, вы с детства привыкли к такой обстановке?
Иван: «Родители придавали большое значение красивым вещам с историей. Папа любил рассказывать, что после переезда из Ленинграда в Москву у них с мамой ничего не было, только крохотная комнатенка. И первой их покупкой стал не холодильник или иной бытовой предмет, а лампа с троянским воином, который натягивал тетиву лука и готовился пустить стрелу. В этом виделась некая метафора. Ведь у родителей в столице в начале 60-х годов было предостаточно трудностей. Но они, как тот воин, не собирались сдаваться. Что касается детских впечатлений… У папы в его знаменитой мастерской была огромная коллекция икон, собранная им за двадцать лет. Некоторые он спас буквально из-под топора. Повзрослев, я тоже „заболел“ иконами. Приезжал в шесть утра на Измайловский вернисаж — темно, зима, продавцы выставляют все, что привезли. Иконы прямо в снегу стояли. И покупатели с фонариками ходили, присматривались… Торги шли до середины дня. Есть вещи, которые „переехали“ к нам из родительского дома. Например, шкаф и стулья в русском стиле начала ХХ века. Я помню их с детства».

Стены мастерской украшены полотнами Ивана Глазунова. На большой картине изображена супруга художника. Она часто служит мужу моделью. Фото: Владимир Чистяков.
Давно вы живете в этом доме?
Иван: «Уже шестнадцать лет — с тех пор как женился».

Юлия, а когда вы познакомились?
Юлия: «В 1991 году. Я как раз окончила ГИТИС и поступила в „Ленком“. Моя однокурсница выходила замуж. Вот на ее свадьбе мы с Ваней и увидели друг друга впервые».
Иван: «Юля кому-то рассказывала про Колчака. Я так удивился: надо же, какая девушка — такую серьезную тему затронула. (С улыбкой.) Ну, а потом отношения стали развиваться».
Юлия: «Свадебное путешествие у нас было совсем не гламурное. Я уже разделяла Ванино увлечение старинными вещами, их поиском. И мы поехали в Архангельскую область — на разведку по заброшенным деревням, передвигались на самолетах-кукурузниках, машинах, тракторах, много ходили пешком с рюкзаками по тайге. Это было прекрасное время».
А есть у вас предметы, напоминающие о странствиях юности?
Иван: «Да, именно тогда мы купили интересный сундучок XVII века в Вологодской области. Он называется подголовник: его раньше клали в изголовье саней во время путешествий. В таком сундучке хранили все самое ценное и укрывали его дорожной периной».

Замысловато расписанные двери скрывают приватную часть дома. Фото: Владимир Чистяков.
Антиквариат — дорогое удовольствие. Часто позволяете себе новые приобретения?
Иван: «Мои возможности не так уж велики. Если бы я интересовался ампиром или барокко, все было бы намного дороже. А древнерусская тема среди коллекционеров не слишком популярна. Иногда нам делают скидки, а порой и вовсе даром сундуки отдают… Приходится разоряться на реставрацию, ведь все эти предметы не просто наполняют наш дом, но и всегда участвуют в моих выставках. Поэтому содержать их нужно в музейном состоянии. Такие вещи никогда не принадлежат нам до конца, они жили до нас, и их судьба — пережить нас. Мы их временные хранители».
Юлия: «Даже в путешествиях мы не забываем о доме, думаем, как бы еще его дополнить, украсить. Допустим, паникадило — тяжелую бронзовую люстру в гостиной — долгое время не могли повесить. Не находили для нее достойной цепи. И в Венеции, где мы часто бываем, зашли в один дворец, увидели массивные светильники на цепях и поняли — нам нужны такие же. В итоге их сделали на заказ, и паникадило наконец-то повесили».
Иван: «Мы часто привозим что-то из поездок. Дубовый сундук-терем, окованный железом, я увидел в Лондоне. Это чисто русская вещь XVII века, скорее всего вывезенная англичанами из Холмогор. Они часто посещали те места и покупали добротные сундуки. Иногда просто хочется привезти что-то на память о месте, где отдыхал. Вот эту шкатулочку я купил в Италии. Чем-то она пронзила меня: слоновая кость, изображение ренессансной свадьбы. Пообщался с антикваром и купил эту средневековую вещицу на память о любимой Венеции в рассрочку».

Очевидно, что случайных предметов у вас здесь нет. А у каких из них наиболее интересная история?
Иван: «Тут буквально обо всем можно многое рассказать. К примеру, эта фальшпечь, украшенная московскими изразцами XVIII века. Я собирал их много лет, покупая по две-три плиточки в разных местах. Главное, чтобы они были похожи. Так выстроился фасад печи. Каждая плитка подписана: „Труды свои ни во что не ставлю“, „Храбро поступаю всегда“ и так далее. В те времена мебель должна была не только радовать глаз, но и наводить на умные мысли. А вот расписной шкафчик с полустертым изображением из Вологды. Раньше он принадлежал краеведу, учителю истории. На седьмом десятке он женился на юной выпускнице школы. И стал спешно распродавать свою коллекцию старинных предметов, чтобы зажить второй жизнью. Так этот шкафчик попал ко мне. На нем изображена поучительная притча о трех друзьях из сборника „Повесть о Варлааме и Иоасафе“. Конечно, не сразу я все понял, но с этого шкафчика во мне проснулся жгучий интерес к расшифровке символики старинных изображений».

Художник за работой: он пишет свою дочь Ольгу в русском народном костюме. Фото: Владимир Чистяков.
Иван, вы работали над воссозданием интерьеров дворца царя Алексея Михайловича в Коломенском, который называли восьмым чудом света. Когда занимаешься такой работой, нет желания позаимствовать какую-то идею для собственного дома?
Иван: «Скорее наоборот. (С улыбкой.) Я делал пробный вариант росписи для дворца в Коломенском, используя собственный оконный проем на кухне. Домашние дверные проемы тоже иногда служили этим целям. А витражные окна в нашей гостиной — парафраз окон Теремного дворца Кремля. Мне подарили несколько цветных дореволюционных стекол, которые брали для его реставрации. К сожалению, у нас в отличие от Европы не осталось подлинных гражданских интерьеров XVII—XVIII вв.еков. Московский Кремль — это реконструкция XIX века».

У вас четверо детей. Как, по вашему мнению, на них влияет «теремная» атмосфера, в которой они растут?
Юлия: «Думаю, такая обстановка нужна им, чтобы почувствовать и понять что-то настоящее. А подобные знания лучше впитывать с детства. Они формируют их вкус. Причем наше воспитание не ограничивается сидением дома, среди красивых предметов. Дети занимаются аутентичным фольклором в ансамбле „Веретенце“, сохраняющем народную культурную традицию. При этом они прекрасно существуют и в контексте современной жизни. У старших есть свой круг общения, интерес к современной музыке, театру».
Иван: «Запомнился смешной случай. Возвращается как-то Федя с улицы. Глаза горят: „Посмотри, что я нашел!“ И протягивает разбитый изразец XVII века. Оказывается, в центре Москвы, на детской площадке, где он гулял с няней, спилили дуб и выкопали яму, чтобы потом установить фонари. И Федя, которому было шесть лет, полез в эту яму. Вернулся домой грязный, но гордый своей находкой. Так мы узнали, что у нас во дворе стояли палаты XVII века с зелеными печами. К чему я это… Сыну кажется важным поиск и собирание таких вещей. Значит, обстановка, в которой он растет, накладывает свой отпечаток».
Юлия: «С Федей связана еще одна забавная история. У нас с Иваном сложилась привычка — поздно ложиться спать: тишина в доме наступает только ночью, тогда можно спокойно поговорить. Сидим мы однажды, и вдруг входит Федя в пижамке. Маленький такой (ему было года четыре), сонный, идет мимо нас… и снимает стрелецкую секиру с манекена. Мы испугались: что это, лунатизм?! И спрашиваем его: „Феденька, что ты делаешь?“ А он отвечает: „А кто Кремль будет охранять?“ Видимо, в полусне решил нести караул». (Смеется.)

У кольчуги XVI века трудная судьба. Она служила половиком до тех пор, пока не попала в дом Глазунова. Фото: Владимир Чистяков.
Наверняка детские игры иногда заканчивались печально — каким-нибудь разбитым или поцарапанным ценным экспонатом. Ругаетесь?
Иван: «Если честно, мало таких случаев было. Ну, однажды Федя и Оля устроили фехтование саблями XVIII века. Конечно, выговор сделал. Во-первых, опасно, хотя сабли давно уже неострые, во-вторых, они посадили на клинки несколько страшных зазубрин, от которых любой коллекционер в ужас пришел бы. Но я давно уже никого не ругаю».

У вас очень уютная кухня. Наверное, здесь гости чувствуют себя свободнее, чем в гостиной?
Юлия: «Здесь, конечно, проще расслабиться. Лавки длинные, удобные. Они не старинные, это копии, у них оригинальные перекидные спинки — как принято в русских монастырях. А печка когда-то была настоящей: наш дом построили еще до революции. Мы облицевали ее изразцами начала XVIII века, привезенными из Мурома. Там ломали старинный дом, и его хозяева продали нам эту плитку. Есть легенда, что именно в том доме останавливался император Павел I. Так что, возможно, эти изразцы его помнят».

Как вам удалось вписать в обстановку современные гаджеты?
Юлия: «Телевизор, холодильник, посудомоечная машина прячутся в шкафчиках. Минимум техники у нас, конечно же, есть. А в остальном все делаем по-своему. Хлеб лучше хранить в лубяных коробах — в них никогда не заводится плесень и мошки. Кстати, скатерти и салфетки тоже лежат в коробах».

В прихожей висит стеклянная люстра невероятной красоты, не похожая на предмет русского быта.Откуда она?
Иван: «Люстру мы привезли из Венеции. Это муранское стекло. Довольно громоздкая покупка, но нас выручило то, что она разбирается на сто деталей: ягодки, листики, цветочки. Так и довезли».

Гостиная немного напоминает музейный зал. Витражные окна сделаны по мотивам окон Теремного дворца Кремля. Фото: Владимир Чистяков.
А вы были уверены, что европейский светильник впишется в ваш старинный интерьер?
Юлия: «Украшением московских теремов часто служили изысканные европейские вещи, например венецианское стекло».

Глядя на комнату вашего сына, и не подумаешь, что это детская для мальчика. Все так аккуратно, на стенах картины, в том числе портрет прекрасной дамы… Разве не девочек такие образы должны вдохновлять?
Иван: «Впечатления от живописи у детей отпечатываются в памяти рано. Эта немецкая дама — из дома моих родителей, я ее с ранних лет помню. У нее такое красивое платье, живой взгляд и настолько свежий румянец… Иногда кажется, что девушка вот-вот заговорит. Во время сумерек или московской слякоти приятно смотреть на нее. Федя уже спрашивал, кто это. Такая спутница помогает ребенку настроиться на романтический лад. Еще мы с детьми ходим в музеи, им интересно. Думаю, в немалой степени благодаря тому, что и дома их окружают картины, которые будят любознательность. Вообще-то эта комната стала Фединой только два года назад. До того она была общей для всех детей, игровой. Просто в ней всегда находились предметы, хранящие наш семейный настрой. Мне не очень нравится современная детская мебель, она какая-то безликая. Здесь же собраны вещи со смыслом. Например, секретер из красного дерева, купленный в Ярославле. Его фасад был закрашен заборной краской, за которой угадывался чей-то силуэт. Мы все отмыли — и увидели героя Отечественной войны 1812 года атамана Платова. Для мальчика такие люди должны что-то значить. А в остальном это обычная детская. Сейчас у Феди игрушки прибраны, но они могут разом появиться и завалить полкомнаты».

Мастерская. Уютный уголок в русском стиле. Фото: Владимир Чистяков.
Как-то раз вы сказали, что нашему миру не хватает поэзии. Обстановка вашего дома восполняет ее дефицит?
Иван: «Думаю, да. У старинных вещей есть энергетика. Мы любим, собираем и изучаем подлинные русские народные костюмы, которые показываем на выставках. Через них люди могут хотя бы прикоснуться к своей истории. Наши дети часто их примеряют. Мне важно, что ребенок имеет возможность так общаться с прошлым, осязать его. Это помогает поддерживать связь с ушедшими временами».

Русский терем. Где живет Иван Глазунов?

Мария Вельмонт 31.01.2013

Многие из нас, «переев» минимализма и хай-тека, создают в своих домах интерьеры в стиле арабских сказок, французского сельского романтизма или английской основательности. Иван Глазунов, заслуженный художник России и сын знаменитого Ильи Глазунова, за вдохновением обратился к России 17 века.

Квартира семьи Глазуновых выглядит как настоящий терем – антиквариат, старинные иконы и картины на стенах воссоздают Россию до петровских реформ.

Иван признается, что русской историей увлечен с детства, еще со школьных времен, когда мама водила его в Исторический музей на занятия по рисованию. Сам художник сегодня даже пишет книгу о символике русского прикладного искусства 17 века.

Из наиболее ярких «экспонатов» дома Глазуновых – сундук, который Иван в 10 лет спас при сносе купеческого дома в центре Москвы. Просто извлек из-под обломков и притащил домой.

Гордость семьи – уникальная фальшпечь с изразцами, которая «собиралась» на протяжении многих лет. Иван покупал по одной-две плиточки, пока фасад печи не закрылся полностью. На каждой плитке написано изречение или напутствие.

Шкафы и стулья начала 20 века достались Ивану от родителей. Многие иконы были приобретены в эпоху расцвета измайловского вернисажа, а великолепные люстры, секретеры и разнообразные милые аксессуары «приехали» из Европы – что-то из Лондона, что-то из любимой Иваном Венеции.

Кухня оборудована длинными лавками с перекидными спинками. Это одни из немногих предметов, представляющих собой копию, сделанную под заказ, а не оригинал. Современная бытовая техника спрятана в шкафах – даже в таком функциональном месте «теремную» атмосферу удалось выдержать.

Жена Ивана Глазунова Юлия увлечение супруга стариной полностью разделяет. Даже их свадебное путешествие состоялось в Архангельскую область – молодожены решили посвятить его поиску старинных вещей. Среди «сувениров» из поездки был, например, «подголовник» – сундучок 17 века, который клали в сани под голову. По словам Юлии, сегодня он напоминает ей прекрасное время их с Иваном юности.

Фото: Владимир Чистяков

Аня никогда не знала своего отца. В семье эту тайну хранили за семью печатями. Анна Савина росла в городе Пушкин Ленинградской области. Воспитывали девочку бабушка с дедушкой, мама и тетя. Когда Анне исполнилось 16 лет, мама умерла: оторвался тромб. Тогда у девушки впервые возникла мысль найти своего настоящего папу. Но никто из родных этого желания не поддержал, сохранив тайну.

Сейчас Анне 42 года. Больше 20 лет она замужем за индийским бизнесменом Судиром Датта, пара воспитывает дочку Девику и сына Самрата. Семья живет в США.

Искала отца по настоянию врачей

Анна не вернулась бы к поискам отца, если бы не проблемы со здоровьем у собственной дочки.

— Нашей Девике исполнилось 15 лет, — рассказывает Анна. — Но ростом она с 8 — 9-летнего ребенка. Мы стали бегать по врачам, чтобы выяснить, почему девочка остановилась в росте. Первое, о чем нас стали расспрашивать доктора: а какого роста наши с мужем родители, бабушки и дедушки. У Судира и его родных с ростом все в порядке, необходимо было «копать» с моей стороны. Я стала настойчиво теребить друзей и родственников, чтобы прояснить, кто же мой папа. И каково же было мое удивление, когда после стольких лет молчания отчим сообщил, что почти на 100 процентов уверен: мой настоящий отец — знаменитый художник Илья Глазунов!

Любовь Савина — по словам родных, она родила от художника.Фото: Личный архив

Я опешила: «Не может быть. Он же очень популярный». Отчим ответил, что в 1973 — 1974 годах он не был настолько известен. Обычный художник в поисках себя.

Конечно, я слышала это имя. Полезли с мужем в интернет. Открыли официальный сайт художника, на котором выложены фотографии. И муж поразился, увидев, насколько я похожа на Глазунова в молодости. А на детских фотографиях я почти копия его законных детей!

Стала читать о Глазунове, смотреть фильмы, сопоставлять факты. Подняла в памяти детские воспоминания, все слова, которые когда-то обронила мама или кто-то из родных. И в принципе все сходится: кажется, я и правда его дочь.

Родные были в шоке

— Наша семья жила в городе Пушкин Ленинградской области, где Илья Глазунов раньше частенько бывал, — продолжает Анна. — Моя мама Любовь Геннадьевна Савина окончила медучилище, работала фельдшером на «Скорой». Как они могли встретиться, точно не знаю. Мама родила меня рано, в 21 год. В детстве она говорила, что мой папа — художник с известной фамилией. Но с какой именно, никогда не уточняла. Когда в первом классе я поинтересовалась, почему отец с нами не живет, объяснила: когда они с папой встретились, он не рассказал ей, что женат и имеет двоих детей. А когда она забеременела, не захотел признавать ребенка.

Да и мой дедушка поначалу был против появления на свет незаконнорожденной внучки. Городок маленький, где все друг друга знают. А мой дед Геннадий Федорович Савин — военный летчик, дважды Герой Советского Союза, уважаемый человек. Мама даже пошла к врачу, чтобы избавиться от плода, но не сделала этого. Почему — не знаю.

Анна думает, что ее отец — известный живописец. Фото: Надежда ШУЛЬГА

Четыре месяца в детском доме

— Я родилась семимесячной, весом 850 граммов, с двусторонним воспалением легких, вся синяя, недоразвитая. Врачи сказали: спасти девочку невозможно, поэтому мама оставила меня в больнице. И только четыре месяца спустя она узнала, что я все-таки выжила и нахожусь в детском доме. А отправили меня туда, потому что думали, что от меня отказались. Когда маме позвонили и спросили, будет ли она забирать ребенка, она тут же приехала.

Сердце деда к тому моменту оттаяло, он простил дочь и забрал внучку домой. Дед заменил мне папу. А мама все не могла простить себе, что оставила меня в больнице. Считала это своей самой большой ошибкой в жизни… Все это она рассказала мне, когда мы вместе смотрели фильм про детский дом. Мама плакала и повторяла: «Никогда не делай такой ошибки. Твой ребенок — это твой ребенок».

Думаю, мама очень любила моего отца, иначе зачем бы она всю жизнь собирала дорогие альбомы с работами великих художников? В детстве я с удовольствием рассматривала их. Но в художественную школу меня так и не отдали. Отправили в музыкальную, сказав, что у меня абсолютный слух. Действительно, я никогда не учила ноты. Мне проще было сесть и сыграть на слух.

Дочке Анны Девике 15 лет. Девочка неплохо рисует. Фото: Надежда ШУЛЬГА

Вышла замуж благодаря индийским танцам

— Мама умерла, когда я училась в 11-м классе. Если бы она была жива, думаю, настояла, чтобы я поступила в консерваторию или институт. Преподаватели всегда говорили, что мое место в консерватории. Но я пошла по пути наименьшего сопротивления, отдала документы в музыкальное училище на дирижерско-хоровое отделение, куда меня приняли без экзаменов. Кем я только не трудилась после его окончания! И музыкальным работником в детском саду, и продавцом в круглосуточном магазине, и даже вела свой кружок индийских танцев.

Ими я увлеклась классе в пятом-шестом. Смотрела все индийские фильмы подряд. Затем потихоньку начала танцевать. Даже ездила в Москву в посольство Индии, чтобы брать уроки у профессионалов. Благодаря индийским танцам я и познакомилась со своим будущим мужем Судиром. Он приехал в Санкт-Петербург, чтобы присматривать за младшим братом, который учился в медицинском институте. Судир старше меня на два года, он оказался человеком серьезным. Сразу сказал: «Либо мы женимся, либо не встречаемся. Просто так гулять мы не сможем». Я согласилась выйти за него замуж, очень хотелось семейного тепла и уюта.

«Маленькая богиня» по имени Девика

— Наши дети появились на свет в Санкт-Петербурге, — продолжает рассказ Анна. — Я назвала их индийскими именами. Девика в переводе с хинди означает «маленькая богиня», Самрат — «император». Девика родилась темненькой и всегда была маленькой. Нормально расти она перестала лет в пять-шесть. Сначала мы не волновались, потому что и я, и муж вытянулись только в переходном возрасте. Но когда Девике исполнилось 15, забили тревогу.

Вот уже четыре года мы живем в Америке, но дочку стали обследовать только три месяца назад. Врачи говорят, что это какой-то генетический сбой, но дело поправимое. Начали колоть дочке гормон роста, потом придется колоть и женские гормоны. Все лечение займет около четырех лет, но американские доктора считают, что Девика должна подрасти. Она терпеливо переносит уколы, у нее сильный характер. Дочка мечтает стать врачом. Но творческая жилка в ней, безусловно, есть. Она с удовольствием рисует, вяжет, шьет, плетет из бисера, делает одеяла из лоскутков. Наша квартира в Америке больше напоминает творческую мастерскую — все стены увешаны моими и дочкиными работами.

«На наследство не претендую»

— Последние три месяца я живу как во сне, — признается Анна. — Мысль о том, что Илья Глазунов может быть моим отцом, не дает покоя. Я не собираюсь претендовать на наследство или частичку славы. Хочется понять: правда ли это? Чтобы узнать наверняка, готова сделать генетический анализ.

Мой муж всегда задавал мне вопрос: «Кто твой папа? Это надо знать!» В Индии это очень важно, потому что все идет по отцу, по его фамилии.

Три месяца назад я отправила два письма по электронной почте, указанной на официальном сайте Ильи Глазунова. Но ответа не получила. В первом письме я спрашивала, говорит ли ему о чем-нибудь имя Любови Геннадьевны Савиной. Во втором послала свои детские фотографии. Отправила ему письма, потому что родные рассказывали мне, что мой папа знает о моем существовании, знает, что не стало моей мамы…

В книге Ильи Глазунова «Россия распятая» я встретила фразу: «Бесспорно, что каждому человеку необходимо знать — кто он и откуда. Память о своих корнях делает человека достойнее и сильнее. Лишить его знания прошлого — это значит лишить его понимания настоящего и будущего».

Наверное, в этой фразе и кроется ответ, почему мне хочется узнать свои корни.

Анна сравнила свое детское фото (слева внизу) и снимки законных детей Глазунова. Похожи!Фото: Личный архив

ЗВОНОК БЛИЗКИМ ХУДОЖНИКА

«Не беспокойте нас по таким вопросам»

Мы позвонили по мобильному самому Илье Сергеевичу Глазунову — вдруг 86-летний живописец захочет увидеться с той, которая читает себя его внебрачной дочерью?

Трубку подняла личный секретарь художника, его помощница и муза Инна Орлова. Мы объяснили суть вопроса.

— Ильи Сергеевича сейчас нет в Москве, — сказала Инна Орлова. — Внебрачная дочь? Мало ли кто что рассказывает. Что вы хотите от нас?

— Хотелось бы услышать мнение самого Ильи Сергеевича.

— На эту тему он говорить не станет. Никакие фотографии смотреть мы не будем. И пожалуйста, по вопросам внебрачных детей больше нас не беспокойте.

Записала Анна ВЕЛИГЖАНИНА.

ПЕРВЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

Сын живописца: Слишком деликатная тема

«Комсомолка» дозвонились до сына Ильи Сергеевича Ивана Глазунова — он тоже художник.

— Никогда не слышал, что у меня есть сестра за границей, — сказал Иван Глазунов. — Отец ничего об этом мне не говорил. Это очень деликатная тема, требующая личной беседы. Пусть Анна сама мне позвонит. Можете передать ей мой номер телефона.

Мы передали номер Ивана Анне, и она позвонила своему предполагаемому брату. А потом рассказала «КП», как прошел разговор.

— Я попыталась рассказать Ивану свою историю, но она его не очень интересовала, — говорит Анна. — Тогда мой муж стал объяснять, что на славу мы не претендуем. Для индуса, живущего в Америке, имя Ильи Глазунова не является слишком громким. Денег тоже никаких не просим: у Судира здесь свой бизнес — автосалон, ресторан. Единственное, что хочется узнать, действительно ли Илья Глазунов мой отец. Раз уж все дорожки привели к этому имени.

Иван сказал, что сейчас у него нет времени разговаривать. Попросил все написать по электронной почте.

Анна ВЕЛИГЖАНИНА, Надежда ШУЛЬГА.

СПРАВКА «КП»

Илья Сергеевич Глазунов родился 10 июня 1930 года в Ленинграде. Советский и российский художник-живописец, педагог. Основатель и ректор Российской академии живописи, ваяния и зодчества И. С. Глазунова. Лауреат Государственной премии Российской Федерации. Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством».

Наиболее известными являются его картины «Мистерия ХХ века» и «Вечная Россия».

В 1956 году женился на Нине Александровне Виноградовой-Бенуа, которая в 1986 году покончила жизнь самоубийством.

Дети Ильи Сергеевича пошли по стопам отца. Сын Иван Глазунов, художник, автор полотна «Распни его!», картин из жизни русских святых, пейзажей Русского Севера.

Дочь, Вера Глазунова, тоже художник, автор картины «Великая княгиня Елизавета Федоровна перед казнью в Алапаевске».

США, Вашингтон.

КИНОХИТ


Любовный треугольник: Илья Глазунов, Нина Бенуа, Лариса Кадочникова. | Фото: fb.ru / glazunov.ru

«Я всем обязан Женщине… Я, грешный, каюсь в том, что единственная сила, перед которой не мог устоять — женская красота».
Талантливого художника, основателя Российской академии живописи ваяния и зодчества — Илью Сергеевича Глазунова (1930) судьба наградила талантом от Бога и любовью к женщинам. Необыкновенно красивые и знаменитые женщины планеты: Индира Ганди, Клаудия Кардинале, Джульетта Мазина, Джина Лоллобриджида были героинями картин именитого художника. А также были музы, которые шли рядом по жизни, любили, вдохновляли и боготворили.

Нина Виноградова-Бенуа – единственная жена Глазунова.


Илья Глазунов и Нина Виноградова-Бенуа на первой выставке художника. 1957год. Москва.

История их любви была драмой с трагическим концом.
Нина — дочь великого русского архитектора Леонтия Бенуа, будучи талантливой художницей по костюмам, искусствоведом, отказалась от своей карьеры ради служения великому гению – Илье Глазунову.

Илья Глазунов и Нина Виноградова-Бенуа.

Студенткой факультета искусствоведения, Нина без памяти влюбилась в 25-летнего неизвестного бедного художника. Наперекор доводам и протестам родителей вышла за него замуж, и стала верным другом и преданной женой. О Глазунове говорили, что молодой художник «примазался» к знаменитой фамилии, чтобы войти в мир искусства.


Илья Глазунов и Нина Бенуа.

Любовь Нины была сильной до самопожертвования: в трудные времена она сдавала свою кровь, чтобы купить мужу краски для работы. Но эти жертвы были ничем, по сравнению с тем, что ей пришлось переживать на протяжении всей их супружеской жизни ради любви к Глазунову.


Илья Глазунов и Нина Бенуа.

Ведь о том, что художник прославился не только своим творчеством, но и очень бурной личной жизнью ходили легенды. Он сам признавал, что не мог устоять перед силой красоты женщины. Все его романы супруга восприняла достойно, не жалуясь на судьбу. А в оправдание художника даже говорила: «… для творчества ему нужно постоянно находиться в состоянии влюбленности». А Илья же всегда подчеркивал, что несмотря на его романтические увлечения на стороне, он любит по-настоящему лишь только ее – Нину.


Илья Глазунов, Нина Бенуа с сыном Ваней.

Он всегда говорил, что их связывают не просто брачные узы, а единение двух родственных душ, и что он не оставит ее никогда, ни при каких обстоятельствах. Ведь только от Нины художник хотел иметь своих детей, и это он считал самым главным доказательством любви. В 1969 году в семье родился сын Иван, а через три года родилась дочь Вера.


Илья и Нина со своими детьми.

Нина выполнила полностью свое предназначение: вся ее жизнь была посвящена Глазунову – любимому мужу, отцу ее детей, другу, творцу, знаменитому художнику. А он боготворил ее и очень часто писал ее портреты с очень красивым, но печальным лицом.


Илья Глазунов за работой над портретом жены.

Около тридцати лет прожили вместе Илья и Нина. Но все рухнуло в одночасье, когда весной 1986 года ужасная весть потрясла Москву: жена знаменитого живописца выбросилась из окна. Гибель Нины и по сей день осталась загадкой. Ее нашли, выпавшей из окна московской квартиры, в зимней шапке: боялась, что муж увидит ее обезображенное лицо. Илья Сергеевич и по сей день не верит, что это самоубийство. Оставшись один с двумя детьми, которые так напоминали ему о Нине — то знакомым взглядом, то жестом, Глазунов испытывал острую боль пронизывающую сердце. Непрестанно мучил вопрос: кто и почему?


Ваня и Вера / Илья Глазунов и его дети Иван и Вера 1986год

Лариса Кадочникова и Илья Глазунов: трехлетняя страсть и безумство.

Говорят, Нина всегда знала о пристрастиях своего мужа, но всегда внушала себе, что творцу для вдохновения нужна муза. И, бывало, так что невольно сама подталкивала к мужу «вдохновительниц», которые впоследствии становились его любовницами.


Молодая актриса Лариса Кадочникова.

В начале 1957 года между Глазуновым и 18-летней Ларисой Кадочниковой, пришедшей на первую выставку молодого художника вместе с мамой – знаменитой киноактрисой Ниной Алисовой, завязался ошеломительный роман. А по иронии судьбы сама Нина их познакомила, и сразу же обратила внимание мужа на необыкновенную красоту девушки.
Начинающая актриса с «русалочьими глазами» сразу же стала для Ильи источником вдохновения на создание величайших полотен, которые получили мировую известность. Их неистовый роман длился более трех лет.


Лариса Кадочникова вдохновляла художника в течении трех лет.

Дурная слава, слывшая по Москве, дикая ревность любимого, два аборта после которых было уже невозможно иметь детей, довели Кадочникову до нервного истощения. Видя, как пропадает от безумной любви ее дочь, Нина Алисова не пустила Ларису на свидание к Глазунову, привязав ее к кровати.
Впоследствии Илья старался избегать встреч с Ларисой. И она, сбросив пелену с глаз, уже не горела желанием его видеть. Актриса могла плачевно закончить свою жизнь, если бы не оператор Юрий Ильенко, который тогда оказался рядом. Лариса буквально сбежала в брак с Юрием от мучительных страданий и переживаний.


Лариса Кадочникова и Юрий Ильенко.

Этот роман жена художника восприняла достойно как, впрочем, и все последующие многочисленные увлечения мужа.
Чудовищная трагедия,случившаяся с Ниной, не дала морального права Глазунову жениться снова. Он так и не решился назвать ни одну женщину — своей женой. Хотя музы по-прежнему были и менялись часто: выдержать своенравный характер мэтра было сложно.

Инесса Орлова.

Вскоре рядом с художником оказалась новая муза — Инесса Орлова. Встретив ее просто на улице, у Ильи сразу вырвалось: «Я художник, хочу вас нарисовать!».


Илья Глазунов и Инесса Орлова.

И вот уже около двадцати лет Инесса — любимая женщина, верный друг и помощник художника — скрашивает одиночество, окружает заботой и вниманием. На сегодняшний день она директор галереи на Волхонке,13. Большая разница в возрасте не мешает им быть вместе вот уже сколько лет.


Илья Глазунов с детьми Иваном и Верой.1996 год

Женщины в жизни Ильи Глазунова (14 фото)

Любовный треугольник: Илья Глазунов, Нина Бенуа, Лариса Кадочникова.
«Я всем обязан Женщине… Я, грешный, каюсь в том, что единственная сила, перед которой не мог устоять — женская красота».
Талантливого художника, основателя Российской академии живописи ваяния и зодчества — Илью Сергеевича Глазунова (1930) судьба наградила талантом от Бога и любовью к женщинам. Необыкновенно красивые и знаменитые женщины планеты: Индира Ганди, Клаудия Кардинале, Джульетта Мазина, Джина Лоллобриджида были героинями картин именитого художника. А также были музы, которые шли рядом по жизни, любили, вдохновляли и боготворили.
Нина Виноградова-Бенуа – единственная жена Глазунова.
Илья Глазунов и Нина Виноградова-Бенуа на первой выставке художника. 1957год. Москва.
История их любви была драмой с трагическим концом.
Нина — дочь великого русского архитектора Леонтия Бенуа, будучи талантливой художницей по костюмам, искусствоведом, отказалась от своей карьеры ради служения великому гению – Илье Глазунову.
Илья Глазунов и Нина Виноградова-Бенуа.
Студенткой факультета искусствоведения, Нина без памяти влюбилась в 25-летнего неизвестного бедного художника. Наперекор доводам и протестам родителей вышла за него замуж, и стала верным другом и преданной женой. О Глазунове говорили, что молодой художник «примазался» к знаменитой фамилии, чтобы войти в мир искусства.
Илья Глазунов и Нина Бенуа.
Любовь Нины была сильной до самопожертвования: в трудные времена она сдавала свою кровь, чтобы купить мужу краски для работы. Но эти жертвы были ничем, по сравнению с тем, что ей пришлось переживать на протяжении всей их супружеской жизни ради любви к Глазунову.
Илья Глазунов и Нина Бенуа.
Ведь о том, что художник прославился не только своим творчеством, но и очень бурной личной жизнью, о которой ходили легенды. Он сам признавал, что не мог устоять перед силой красоты женщины. Все его романы супруга восприняла достойно, не жалуясь на судьбу. А в оправдание художника даже говорила: «… для творчества ему нужно постоянно находиться в состоянии влюбленности». А Илья же всегда подчеркивал, что несмотря на его романтические увлечения на стороне, он любит по-настоящему лишь только ее – Нину.
Илья Глазунов, Нина Бенуа с сыном Ваней.
Он всегда говорил, что их связывают не просто брачные узы, а единение двух родственных душ, и что он не оставит ее никогда, ни при каких обстоятельствах. Ведь только от Нины художник хотел иметь своих детей, и это он считал самым главным доказательством любви. В 1969 году в семье родился сын Иван, а через три года родилась дочь Вера.
Илья и Нина со своими детьми.
Нина выполнила полностью свое предназначение: вся ее жизнь была посвящена Глазунову – любимому мужу, отцу ее детей, другу, творцу, знаменитому художнику. А он боготворил ее и очень часто писал ее портреты с очень красивым, но печальным лицом.
Илья Глазунов за работой над портретом жены.
Около тридцати лет прожили вместе Илья и Нина. Но все рухнуло в одночасье, когда весной 1986 года ужасная весть потрясла Москву: жена знаменитого живописца выбросилась из окна. Гибель Нины и по сей день осталась загадкой. Ее нашли, выпавшей из окна московской квартиры, в зимней шапке: боялась, что муж увидит ее обезображенное лицо. Илья Сергеевич и по сей день не верит, что это самоубийство. Оставшись один с двумя детьми, которые так напоминали ему о Нине — то знакомым взглядом, то жестом, Глазунов испытывал острую боль пронизывающую сердце. Непрестанно мучил вопрос: кто и почему?
Ваня и Вера / Илья Глазунов и его дети Иван и Вера 1986год
Лариса Кадочникова и Илья Глазунов: трехлетняя страсть и безумство.
Говорят, Нина всегда знала о пристрастиях своего мужа, но всегда внушала себе, что творцу для вдохновения нужна муза. И, бывало, так что невольно сама подталкивала к мужу «вдохновительниц», которые впоследствии становились его любовницами.
Молодая актриса Лариса Кадочникова.
В начале 1957 года между Глазуновым и 18-летней Ларисой Кадочниковой, пришедшей на первую выставку молодого художника вместе с мамой – знаменитой киноактрисой Ниной Алисовой, завязался ошеломительный роман. А по иронии судьбы сама Нина их познакомила, и сразу же обратила внимание мужа на необыкновенную красоту девушки.
Начинающая актриса с «русалочьими глазами» сразу же стала для Ильи источником вдохновения на создание величайших полотен, которые получили мировую известность. Их неистовый роман длился более трех лет.
Лариса Кадочникова вдохновляла художника в течении трех лет.
Дурная слава, слывшая по Москве, дикая ревность любимого, два аборта после которых было уже невозможно иметь детей, довели Кадочникову до нервного истощения. Видя, как пропадает от безумной любви ее дочь, Нина Алисова не пустила Ларису на свидание к Глазунову, привязав ее к кровати.
Впоследствии Илья старался избегать встреч с Ларисой. И она, сбросив пелену с глаз, уже не горела желанием его видеть. Актриса могла плачевно закончить свою жизнь, если бы не оператор Юрий Ильенко, который тогда оказался рядом. Лариса буквально сбежала в брак с Юрием от мучительных страданий и переживаний.
Лариса Кадочникова и Юрий Ильенко.
Этот роман жена художника восприняла достойно как, впрочем, и все последующие многочисленные увлечения мужа.
Чудовищная трагедия,случившаяся с Ниной, не дала морального права Глазунову жениться снова. Он так и не решился назвать ни одну женщину — своей женой. Хотя музы по-прежнему были и менялись часто: выдержать своенравный характер мэтра было сложно.

Инесса Орлова.
Вскоре рядом с художником оказалась новая муза — Инесса Орлова. Встретив ее просто на улице, у Ильи сразу вырвалось: «Я художник, хочу вас нарисовать!».
Илья Глазунов и Инесса Орлова.
И вот уже около двадцати лет Инесса — любимая женщина, верный друг и помощник художника — скрашивает одиночество, окружает заботой и вниманием. На сегодняшний день она директор галереи на Волхонке,13. Большая разница в возрасте не мешает им быть вместе вот уже сколько лет.
Илья Глазунов с детьми Иваном и Верой.1996 год
Дети Ильи Глазунова, пойдя по стопам родителей, стали художниками.