Глава церкви византии

Содержание

Мифы о Византии

О Византии, чьей духовной и политической наследницей во многом является Россия, очень распространены мифы и ложные представления. Что якобы это было отсталое и неразвитое государство, восточная деспотия с застывшей мертвой культурой. Сегодня, в день падения Константинополя (29 мая по ст. стилю), мы публикуем вторую часть беседы об этих мифах и о Византии с кандидатом исторических наук, преподавателем Сретенской духовной семинарии Павлом Кузенковым.

Часть 1: Россия теснейшим образом связана с Византией, но знает о ней очень мало

Византийская церковь не была частью византийского государства

– Есть такой распространенный миф, что Византия была деспотией, деспотическим государством.

– Сначала надо разобраться со словом «деспот». Изначально так в античной Греции обозначали домохозяина. Так было и позже. Т.е. деспот, говоря по-русски, – это просто владыка, владелец чего бы то ни было, без каких-то негативных коннотаций. Но в европейской культуре где-то с XVIII века «деспот» начинает обозначать тирана. Происходит подмена понятий. И слово «деспот» начинает резать слух европейца, например, в здравице епископа: «Ис полла эти, деспота!» («Многая лета, владыко!»). Дескать, у православных одна сплошная деспотия.

Таким образом, деспот – это по-русски просто хозяин: человек, который ответственен за подведомственные ему территорию и людей. Люди, которые находятся под властью императора, ему послушны и подчинены. Но в таком подчинении нет никакого признака насилия. Поэтому для тогдашнего греческого уха деспотия – это просто нормальная власть.

Если постановление императора противоречит законам, оно не исполняется

– Под деспотией имеют в виду чаще всего произвол одного человека, что-то вроде самодурственной и жестокой монархии.

– Это назвалось тиранией и осуждалось как извращение власти. Императорская же власть определялась именно как «законное правление» (ἔννομοςἐπιστασία). В римско-византийской законодательной традиции есть закон, изданный ещё императором Феодосием II (V в.) и вошедший в кодекс Юстиниана (VI в.): если постановление императора противоречит законам, оно не исполняется. То есть император должен соблюдать законы и править справедливо. За это он отвечает перед Богом. Любопытно, что император стоял над законами – он был ничем и никем не ограничен, но это ограничение – чтобы его законодательные акты соответствовали законам – Феодосий II наложил на себя сам, заявив: «Нет ничего более прекрасного, нежели если император действует по законам».

– А была в Византии система сдержек и противовесов?

– Ну конечно, мощнейшая! Во-первых, всегда существовал сенат, который назывался по-гречески синклитом. В определенные моменты большую роль играли народные массы и армия. Наконец, Церковь всегда была независимой и никогда не находилась под контролем государства.

– Император не являлся фактически главой Церкви?

– Никогда! Это было бы грубейшим нарушением церковных канонов, которые запрещают любому мирянину вторгаться в церковные дела, а император считался хотя и непростым, но мирянином. Глава же Церкви – Христос.

Собор святой Софии

– Это так по церковным законам и нормам, в идеале. А как дело обстояло фактически?

– Фактически сложился консенсус: поскольку Церковь находится в миру, то император действует в ней как представитель светского общества. В частности, от лица всех мирян он участвует в избрании патриарха. Сначала Синод представляет три кандидатуры, а император выбирает одну из них. Он созывает Вселенские Соборы, устанавливает границы епархий – которые, как правило, совпадают с административными границами. Вот его участие в церковной жизни, и это важное участие. Но если по какой-то причине церковная иерархия возражает императору, он не имеет права своим решением, например, сместить патриарха или епископа. Точнее, он, конечно, может его арестовать и сослать, но это немедленно вызывает бурную реакцию в обществе, и он рискует потерять власть и даже жизнь. Да такое и происходило неоднократно, когда императоры вызывали жесточайшую смуту, силой действуя против духовенства. Особенно отличились в этом отношении иконоборцы и униаты. Но это были яркие примеры неподобающего поведения, которое решительно осуждалось.

Духовенство не приносило клятвы императору: клирики служили Богу и только Богу

В этом – одно из самых ярких отличий византийской практики от русской, когда у нас великие князья и цари прямо назначали митрополитов и Патриархов. Более того, со времен Петра наше духовенство давало клятву верности престолу, что, вообще говоря, являлось нарушением не только канонов, но и библейской заповеди. В Византии духовенство не приносило клятвы императору: клирики служили Богу и только Богу. Они не получали зарплат от государства, не находились с ним ни в каких формальных отношениях. С современной юридической точки зрения можно говорить, что Церковь была отделена от государства – хотя и была неотъемлемой частью византийского общества. Церковные и государственные институты действовали согласно – но независимо.

Вообще, независимость – важнейший инструмент церковной миссии и проповеди. Неслучайно самыми популярными наставниками всегда были отшельники. Если духовенство зависимо от власти, оно не воспринимается в качестве авторитетной силы. Учить, поучать может только беспрекословный авторитет, обладающий полной свободой. Следует признать, что это помешало нашей Церкви правильно сыграть свою роль в предреволюционный период. Зависимость от государства фатальным образом сказалось на ее авторитете. А в советский период гонимая государством Церковь авторитет вновь обрела.

– Но разве плохо, если Церковь будет иметь влияние на государственные дела и государственных людей? Будут более нравственные законы, смягчатся нравы.

– Самое важное – не потакать «властям предержащим». Показывать, что у Церкви есть своя программа и свои принципы, напоминать государству и его представителям о границах добра и зла. Обличать их время от времени и публично наставлять. Таким был механизм поддержания церковного авторитета в Византии – вспомним Иоанна Златоуста, образца святителя на все времена.

О византийском коварстве

– Если продолжать разговор о мифах вокруг Византии, то еще распространен миф о якобы особом византийском коварстве.

– Возникновение этого мифа напрямую связано с культурной пропастью, которая в средние века разделяла Запад и Восток. В глазах западноевропейских рыцарей и даже наших русских летописцев, людей, можно сказать, бесхитростных, греки казались воплощением коварства. Но с чем это было связано? С тем, что византийская армия, как правило, воевала не числом, а уменьем. Искусство византийской стратегии – это искусство победы малой кровью и малыми силами, при максимальном сбережении людей. Успеха стремились достигать с помощью военной хитрости или дипломатии. Поэтому византийцы были мастерами политической интриги. Политика воспринималась ими как шахматная игра.

Конечно, для средневековой рыцарской культуры, для русских дружинных обычаев это выглядело низостью: там была своя культура – культура поединка, честной силовой борьбы. Вспомним Святославово: «Иду на вы!» Но византийцы уже не могли позволить себе этой роскоши, свойственной задорным молодым нациям, не жалеющим своих сил. В этом смысле Византия больше похожа на Китай.

– А как же представления, имеющие скорее внутренний характер – византийские интриги при дворе, особое коварство во внутренних межэлитных столкновениях?

– Высокая политическая культура неизбежно приводит к тому, что возрастает напряженность скрытой борьбы за власть. Она уже не выплескивается в грубые потасовки и резню, а принимает форму изощренной интриги, подковерного соперничества элит. Тем более что при византийском дворе очень большую роль играли женщины. Византийская цивилизация в целом характеризуется высокой ролью женщины, которая почти во всем считалась равной мужчине. Заметим, что даже на фресках в Святой Софии император почти всегда изображается рядом с императрицей – причем симметрично, на равных. Ни один прием не мог состояться без августы – либо жены, либо, если император – вдовец, его дочери или невестки. Ну, а там, где женщины, – там эмоции и страсти. Кроме того, во дворце было немало евнухов, мода на которых пришла из Персии еще во времена Диоклетиана. Евнухи считались людьми талантливыми, но крайне властолюбивыми и злопамятными, склонными к интриганству.

Впрочем, по сравнению с интригами какого-нибудь мадридского, парижского или лондонского двора византийские интриги не представляют ничего выдающегося. А по части жестокости они вообще далеко отстают: сплошь и рядом источники говорят о сановниках, которые после осуждения за измену и даже бегства за границу получали прощение и занимали самые высокие должности в государстве.

– А как же ослепление? Жестокое очень действие.

– Что такое ослепление? Это устранение опаснейшего претендента на престол без его убийства. Можно, конечно, навсегда засадить конкурента в темницу, как несчастного Иоанна Антоновича, а можно ослепить и оставить жить в монастыре.

Внутренний мир средневекового человека совсем другой, чем наш

– А почему нельзя просто оставить жить в монастыре? Зачем нужно еще и ослеплять?

– Потому что друзья его освободят, и будет гражданская война, тысячи убитых. Впрочем, далеко не всех свергнутых императоров ослепляли – вспомним Михаила VII Дуку, ставшего митрополитом, или Иоанна VI Кантакузина (XIV в.), который после смещения с престола прожил многие годы как монах Иоасаф, занимаясь литературой и богословием.

Между прочим, мы знаем случаи, когда ослепленные правители считали, что их ослепили по их грехам, начинали много молиться и беседовать с Богом. Таков был наш великий князь Василий Васильевич Темный. Ослепление он воспринял как некий дар Божий, помогающий отойти от мирской суеты и приготовиться к смерти. Следует помнить, что внутренний мир средневекового человека был совсем не похож на наш. Для него смерть – это только начало настоящей жизни. Главная цель любого христианина – попасть в Царство Небесное. А император – всего лишь временный наместник Христа. Но придет Христос, восстановится Царство Божие, и вот тогда-то и начнется нормальная империя.

Этот параллелизм Царства Христа и царства христиан постоянно подчеркивается. Они пытаются предугадать те формы, в которых будет развиваться политическая жизнь уже после Воскресения. Это будет жизнь на этой земле во главе со Христом. Царство будущего века, Царство Христа будет соединением этих двух начал – государства и Церкви. Но в грешном земном мире мирское и духовное разобщено, и любая попытка соединить их до Второго Пришествия катастрофична. Как только государство берет на себя функции Церкви, Церковь вырождается в часть аппарата принуждения. И наоборот, как только сама Церковь берет на себя функции государства, ее проповедь превращается из духовного наставления в грубый приказ. Ни в том, ни в другом случае не достигается главная цель – воспитание нового человека. Корень греха – волевое начало. Не тело, не ум, а порочное воление приводит ко греху, и уврачевано оно может быть только через уврачевание самой этой свободной воли. Поэтому свобода – необходимое условие спасения человека, и христианство по праву может быть названо религией свободно постигаемой Истины – т.е. веры. В этом контексте любая теократия как форма правления фальшива и антицерковна. Бог и так правит миром, но попытки выдать Его за главу земного государства приводят к страшным последствиям. Царствие Христово не от мира сего, и Он возглавит Своё Государство только по Втором Пришествии.

Поэтому Византия не была теократией, и государственная власть там не принадлежала Церкви. Но она не была и светской монархией в нашем смысле. Это был уникальный синтез двух начал: начала духовного и начала мирского, которые органически соединялись в симфонической двоице царства и священства, императора и патриарха. Самое сложное, но и самое важное – соблюсти между ними баланс, равновеличие и независимость обоих.

– А что можно сказать про распространенные представления о якобы культурной отсталости византийцев?

– Как мы уже говорили, византийцы уже в самом начале своей цивилизации, то есть в ранее Средневековье или позднюю Античность, имели настолько высокий уровень цивилизации, что развивать ее еще дальше было уже очень трудно. Яркий пример – храм Святой Софии. Ничего подобного до него не существовало, на долгие века он стал эталоном и своеобразной визитной карточкой Византии как цивилизации.

С другой стороны, их культура, как раз благодаря своему богатству, на своих поздних этапах может показаться вторичной. Но это свойственно абсолютно любой цивилизации на ее поздних этапах. То же самое можно сказать, например, про позднюю Античность, которая по сравнению с Античностью ранней может показаться эпигонской. Это же, кстати, характерно и для нашей сегодняшней цивилизации. Сегодня любой ученый обязан знать все, что написано до него, и научная работа должна содержать целые подвалы ссылок на литературу. Если бы в таких условиях творили, например, Платон или Аристотель, создавать свои труды им было бы сложнее.

Многие богословские трактаты этой эпохи еще не изучены должным образом

Впрочем, хотя цитат в разных византийских сочинениях и правда много, но творческое начало вовсе не угасло – скорее, дремало, сокрытое под пластами мыслей классиков. Но как только появлялась новая задача, новый вызов, оно просыпалось к жизни. Как это и произошло в XIV веке, когда в Византию приехал из итальянской Калабрии монах-философ Варлаам. Он подверг уничижающей критике византийский исихазм – и тут же в ответ появилось тонкое и изощренное учение святителя Григория Паламы, которое мы до сих пор не очень хорошо знаем, потому что Византия вскоре погибла и не успела его широко транслировать. Многие богословские трактаты этой эпохи еще не изучены должным образом.

Удивительно, насколько плодотворной и яркой была богословская и философская дискуссия, которая вспыхнула на закате Византии. Казалось бы, надо было заниматься военным делом, думать, как обороняться от турок, – а они спорили, как правильно молиться. Но это и есть едва ли не главный топос византийской культуры – побеждает не тот, у кого много войск, а тот, с кем Бог. А Бог с тем, кто правильно молится. А правильно молится тот, кто правильно понимает заповеди Божии и соблюдает их.

Этот топос перейдет и в нашу культуру: не в силе Бог, а в правде. Даже слова Молотова 22 июня 1941 года – «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами» – не что иное, как переформулированная византийская формула победы.

Монастыри богатые, а монахи нищие

– Часто Византию и византийскую культуру также обвиняют в показной роскоши, лишь внешнем и слишком пышном благочестии.

– Богатство и благочестие в православной традиции часто рассматриваются как антиподы. Но византийский рецепт или, если угодно, секрет заключается в том, что богатство – это продукт благочестия. Неожиданно, но очень по-библейски. И не только по Ветхому, но и по Новому Завету, ибо Господь – Податель благ. Возьмите, например, послания апостола Павла – и увидите, что это был, говоря современным языком, умелый и хваткий организатор. Для него этот практический аспект церковной жизни был очень важен. А афонские монастыри? Из их документов мы видим, что богатство и процветание обители расценивалось как доброе дело монахов, а запустение – как результат богопротивного нерадения.

Вы спросите – а как же традиция аскетизма? Главная идея тут в том, что богатство не должно быть привязано к личности. Именно зависимость от богатства делает его опасным, мешающим спасению души – вспомним слова Господа о верблюде и игольном ушке. Но само по себе богатство и изобилие – великая милость, благодать Божия. Изобилие, процветание может стать прекрасной основой для благочестивой и праведной жизни. Главное – чтобы человек не привыкал к нему, не зависел от комфорта и достатка. Поэтому в богатых монастырях монахи – нищие аскеты, обеспеченные только самым необходимым.

Заказы от сановников поддерживали высокий уровень ювелирного, иконописного, строительного дела, питая тысячи семей

Роскошь в Византии была как бы презентационной функцией. Если ты сановник, ты обязан вести роскошную жизнь, одеваться в дорогие одежды и жить в прекрасном дворце. На это ты обязан тратить все свое высокое жалование – и заказы от сановников поддерживали высокий уровень ювелирного, иконописного, строительного дела, питая тысячи семей. Эта роскошь – не дань тщеславию и гордыне. Это своего рода общественная нагрузка: сановники обязаны роскошью демонстрировать важность той должности, которую занимают. То же касается и церковных облачений, и богатого убранства храмов.

Другое дело – монахи. Они как бы умерли для мира, и все мирские понятия им чужды. Монашеское одеяние – самая простая одежда, которая только может быть. Недалеко от них и простые священники, и даже епископы. В X веке Лиутпранд, посол германского короля при византийском дворе, сам епископ, удивлялся: «У нас даже крестьянин живет лучше, чем греческий епископ». Дело в том, что в Византии Церковь не только не находилась на содержании у государства, но еще и платила налоги. Типичное для Запада представление о том, что сан епископа обеспечивает богатство, разительно отличалось от скромной и полной хлопот жизни византийских архиереев.

Надо сказать, что экономил даже императорский двор. Например, что делали хитрые византийцы, чтобы бросить пыль в глаза иностранцам? Из всех ювелирных лавок во дворец свозились золотые изделия и прочие украшения, ими наполняли целую комнату и вводили туда посла. Конечно, изумленный посол писал своему султану или королю: «Воевать с ними нет никакого смысла, у них только в одной комнате золота столько, что они могут купить всех наших воинов». Такая уловка помогала поддерживать престиж и сберегла множество жизней. Но в каком-то смысле византийцы сами стали жертвой собственной хитрости, поскольку их соседи, особенно на нищем Западе, стали мечтать о несметных, как им казалось, богатствах Константинополя.

Византия как христианская страна

Святитель Фотий Константинопольский – Если Византия была христианской страной, то население там тоже было благочестивым?

В свое время новоокрещенные болгары спрашивали патриарха Фотия, почему в христианской империи так много людей живут совсем не праведно, тогда как в Болгарии даже среди язычников немало честных и порядочных людей. Фотий ответил: «Язычники не интересуют демонов, а вот христиане подвергаются их постоянным нападениям и искушениям». Один сбитый с пути праведник для дьявола важнее, чем тысяча мелких грешников. Исходя из этой логики, распространение христианства – долгий и далеко не равномерный процесс.

Я бы все же сказал, что Византия долгое время была позднеантичным обществом, со всеми типичными для него пороками: мздоимство, сребролюбие, властолюбие, блудодеяние, зависть… Даже в государстве, где христианство считалось господствующей религией, люди продолжали жить, как привыкли. Но это не значит, что общество не менялось. Изменились идеалы, появились примеры истинной христианской жизни – святые. И они стали образцом воспитания для будущих поколений.

Если же говорить о специфически византийских пороках, которые в конце концов и разрушили империю, то я бы назвал эгоизм. Эгоизм индивидуальный, который усиливал расслоение общества. Эгоизм сословный, который привел к отчуждению аристократии от простого народа. Эгоизм этнический, в ходе которого Византия переродилась из многонациональной империи в национальное греческое государство. После крестовых походов зараза национализма деформировала византийское сознание. Они стали говорить: мы – эллины, великий народ, мы – главные.

Когда-то единый византийский мир распался на несколько враждующих государств

– Мы русские, а Россия – для русских?

– Похоже. Ромеи стали ощущать себя греками и отталкивать сербов, болгар, албанцев и других «варваров» – которые и сами, надо сказать, отвечали тем же. Когда-то единый византийский мир распался на несколько враждующих православных государств – и когда пришли турки, сербы, греки и болгары предпочитали смотреть, как их соседи по очереди становятся подданными султана, но даже не пытались объединить силы против общего врага. Более того: идут турки на Болгарию – и сербы с ними вместе. Идут турки на Сербию – болгары и греки идут с ними. И, наконец, турки осадили Константинополь. И болгары с сербами участвуют в осаде. И не просто участвуют – радуются его падению! Вот до такого состояния дошли православные народы. Но пришли турки – и всех помирили, поставив в положение рабов. Такова была расплата за национальный эгоизм.

Досталось по заслугам и византийской элите. Когда константинопольские богачи поднесли султану дары, сказав, что все богатства теперь его, он ответил: «Эти богатства вы должны были дать своему царю, чтобы он снарядил армию и сражался со мной». Богатства он, конечно, забрал, но их бывших хозяев не поблагодарил, а казнил как предателей.

Таков был османский стиль управления: примитивно, жестоко – но честно. Турки вообще славились среди окрестных народов своей справедливостью. Русский публицист XVI века Иван Пересветов писал, что Бог наказал греков за лживость и неспособность договариваться друг с другом. Господь отвернулся от этого народа – и к кому обратил Свой лик? К праведному басурманскому царю! Ибо тот, хотя и нехристь, не на словах, а на деле следовал заповедям Христа.

– Если вкратце, чем Россия похожа на Византию? Каковы основные параллели?

– Коротко: Россия единственное на планете государство, способное защитить сегодня традиционные ценности. Даже не собственно христианские, а общие базовые религиозные ценности, лежавшие в основе великих цивилизаций прошлого – прежде всего, Византии.

– Если Россия – преемница Византии, почему мы так мало о Византии знаем?

– Мы ленивы и нелюбопытны, как говорил Пушкин. Бывает, что наследники ничего не знают о своих предках. И это наша беда и трагедия. Если мы в этом состоянии «Иванов, не помнящих родства» будем оставаться дальше, наше будущее печально.

– Напоследок, что посоветуете нашим читателям читать в качестве введения по истории Византии?

– В первую очередь, это книга Георгия Александровича Острогорского «История Византийского государства». Написана она выходцем из России, еще по-немецки, в Германии. После прихода к власти фашистов автор был вынужден уехать в Чехословакию, затем в Югославию. Книга была отредактирована после войны, выдержала несколько переизданий и была переведена на огромное количество языков. Характерно, что русский перевод появился одним из последних – после турецкого и украинского. Но, слава Богу, он теперь доступен нашим читателям, в сопровождении справочных приложений и более новой библиографии.

Церковь в Византийской империи

Византийское христианство около 1000 г. На заре второго тысячелетия христианской истории церковь Константинополя, столицы Восточной Римской (или Византийской) империи, была на пике мирового влияния и власти. Ни Рим, превратившийся в провинциальный город, с его церковью, ставшей орудием политической игры, ни Европа под властью династий Каролингов и Оттонов не могли реально соперничать с Византией как центром христианской цивилизации. Византийские императоры Македонской династии расширили границы империи от Месопотамии до Неаполя (в Италии) и от Дуная (в центральной Европе) до Палестины. Константинопольская церковь не только воспользовалась возможностью расширить свое влияние, но через миссионеров проникла далеко за пределы империи — в Россию и на Кавказ.

Отношения между церковью и государством. Идеология, утвердившаяся со времен Константина (IV в.) и Юстиниана (VI в.), в соответствии с которой было возможно одно–единственное вселенское христианское общество — ойкумена (?????????), совместно управляемая императором и церковью — продолжала оставаться идеологией византийских императоров. Авторитет патриарха Константинопольского основывался на том, что он был епископом «нового Рима», города, где находились император и сенат (28–е правило Халкидонского собора, 451 г.). Он носил титул «Вселенского патриарха», указывавший на его политическую роль в империи. Формально он занимал второе место — после епископа Рима — в иерархии пяти первенствующих епископов, включавшей также патриархов Александрии, Антиохии и Иерусалима. Однако после завоевания арабами Ближнего Востока в VII в. три последних оказались практически лишены всей своей власти, и только вновь возникающие славянские церкви пытались время от времени бросать вызов Константинополю как единственному центру восточнохристианского мира.

Отношения между церковью и государством в Византии часто описываются термином «цезарепапизм», означающим, что император действовал как глава церкви. Официальные документы, однако, описывают отношения императора и патриарха как диархию (двоевластие) и сравнивают их функции с функциями души и тела в едином организме. На практике император имел власть над большей частью церковной администрации, хотя сильные патриархи могли иногда играть решающую роль в политике: патриархи Николай Мистик (901–907, 912–925) и Полиевкт (956-970) отлучали императоров за неканонические действия. В области веры и учения императоры не могли диктовать свою волю, если это противоречило совести церкви; этот факт, который стал особенно явным в период позднего Средневековья во время многочисленных попыток заключить унию с Римом, показывает, что ярлык цезарепапизма не безоговорочно применим к Византии.

Церковь Премудрости Божьей, или Святая София, выстроенная Юстинианом в VI в., стала центром религиозной жизни восточного православного мира. Она несомненно была самым большим и роскошным религиозным сооружением во всех христианских землях. Согласно «Начальной русской летописи», послы киевского князя Владимира, посетившие этот храм в 987 г., докладывали: «И не знали — на небе или на земле мы, ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой…» Святая София, или, как ее еще называли, «великая церковь», дала образец богослужения, принятый всем христианским миром. Это заимствование было стихийным и основывалось на нравственном и культурном авторитете столицы империи: Православная Церковь и сегодня использует византийский богослужебный чин IX в.

Монашеские и миссионерские движения. Как в столице, так и в других центрах империи монашеское движение продолжало развиваться в том виде, в каком оно сложилось в течение первых веков христианства. Община константинопольского Студийского монастыря насчитывала более тысячи монахов, посвятивших себя молитве, послушанию и аскезе. Они часто противостояли как правительству, так и церковному официозу, защищая фундаментальные принципы христианства от политических компромиссов. Студийский устав (руководство монашеской жизни) был воспринят дочерними монастырями, прежде всего знаменитым Киево-Печерским монастырем. В 963 г. император Никифор II Фока предложил свое покровительство прп. Афанасию Афонскому, чья Лавра (большой монастырь) до сих пор является центром монашеской республики Святой Горы Афон (под протекторатом Греции). Писания прп. Симеона Нового Богослова (949–1022), настоятеля монастыря св. Маманта в Константинополе, — наиболее замечательный пример восточнохристианской мистики — оказали решающее влияние на позднейшее развитие православной духовности.

Исторически наиболее значимой стала миссионерская экспансия византийского христианства в страны Восточной Европы. В IX в. Болгария стала православной страной и при царе Симеоне (893–927) основала свой собственный автокефальный (административно независимый) патриархат в Преславе. При царе Самуиле (976–1014) другой автокефальный болгарский центр появился в Охриде. Таким образом, славяноязычная дочерняя церковь Византии стала доминирующей на Балканском полуострове. И хотя после завоеваний византийского императора Василия II (976–1025) эта территория утратила свою политическую и церковную независимость, семя славянского православия уже надежно укоренилось на этой земле. В 988 г. киевский князь Владимир принял византийское православие и взял в жены сестру того же самого императора Василия. После этого Русь стала церковной провинцией Византийской церкви, возглавляемой греческим или, реже, русским митрополитом, назначаемым из Константинополя. Этот зависимый статус не подвергался сомнению со стороны русских вплоть до 1448 г. В течение этого периода Русь восприняла и развила духовное, художественное и гражданское наследие византийской цивилизации, полученное ею через болгарских переводчиков.

Отношения с Западом. Отношения с латинским Западом тем временем становились все более двойственными. С одной стороны, византийцы рассматривали западный мир в целом как часть римской ойкумены, главой которой был византийский император и в которой римский епископ пользовался первенством чести. С другой стороны, франкские и германские императоры в Европе броса–ли вызов этой номинальной схеме, а внутренний упадок римского папства был таков, что могущественный византийский патриарх редко брал на себя труд поддерживать какие–либо сношения с ним. Со времен патриарха Фотия (858–867, 877–886) византийцы стали официально осуждать Filioque, вставку в Символ веры, в которой утверждалось, что Дух исходит от Отца и от Сына, как незаконное и еретическое добавление к Никейскому Символу. В 879–880 гг. Фотий и папа Иоанн VIII, казалось бы, разрешили этот спор к удовлетворению Фотия, однако в 1014 г. Filioque было принято в Риме, и общение снова было прервано.

Инцидент 1054 г., который неверно считают датой раскола (в действительности он развивался в течение определенного времени), был, в сущности, неудачной попыткой восстановить отношения, разорванные из–за политического соперничества между византийцами и германцами в Италии, а также из–за дисциплинарных изменений (в частности, безбрачия клира), навязываемых реформаторским движением, инициированным монахами аббатства Клюни (Франция). Действия, предпринятые императором Константином Мономахом (1042–1055) для примирения сторон, оказались не в состоянии преодолеть как агрессивные и невежественные притязания франкского клира, который теперь заправлял делами в Римской церкви, так и непреклонность византийского патриарха Михаила Керулария (1043–1058). Когда папские легаты прибыли в Константинополь в 1054 г., они не нашли общего языка с патриархом. Стороны обменялись встречными обвинениями в вопросах вероучения и обряда и, в конце концов, провозгласили друг другу отлучающие анафемы, что и спровоцировало то, что впоследствии было названо схизмой.

Вторжения с Востока и Запада. Крестовые походы. После битвы при Манцикерте (1071) в восточной Малой Азии Византия уступила туркам большую часть Анатолии и перестала быть мировой державой. Крестовые походы Запада, предпринятые отчасти по просьбе самих византийцев, спровоцировали новые беды, приведя к основанию латинских княжеств на бывших территориях империи и замене восточных епископов латинской иерархией. Кульминационным моментом стало, безусловно, разграбление самого Константинополя в 1204 г., воцарение латинского императора на Босфоре и интронизация латинского патриарха в Святой Софии. В то же время балканские страны Болгария и Сербия при поддержке Запада добились национального освобождения, монголы разграбили Киев (1240), и Русь стала частью монгольской империи Чингисхана.

Византийское наследие сохранилось в цепи этих трагедий главным образом благодаря тому, что Православная Церковь показала поразительную внутреннюю стойкость и замечательную административную гибкость.

До крестовых походов, несмотря даже на такие инциденты, как взаимный обмен анафемами между Михаилом Керуларием и папскими легатами в 1054 г., византийские христиане не рассматривали разрыв отношений с Западом как окончательный раскол. Преобладающее мнение по этому вопросу было таково: разрывом общения с Римом мы обязаны временному захвату почтенного Римского престола невежественными и необразованными германскими «варварами», и со временем прежнее единство христианского мира под властью одного законного императора — Константинопольского — и пяти патриархатов будет восстановлено. Эта утопическая схема окончательно показала свою несостоятельность в тот момент, когда крестоносцы заменили греческих патриархов Антиохии и Иерусалима латинскими прелатами после захвата этих древних городов (1098–1099). Вместо восстановления христианского единства ради общей борьбы с исламом крестовые походы показали, насколько в действительности далеки были друг от друга латиняне и греки. Когда, в конце концов, после бесстыдного захвата города в 1204 г. венецианец Фома Морозини был поставлен патриархом Константинопольским и утвержден в качестве такового папой Иннокентием III, греки осознали всю серьезность папских притязаний на господство во Вселенской церкви: богословские споры и народное возмущение соединились, окончательно оторвав две церкви друг от друга.

После захвата города православный патриарх Иоанн Каматир бежал в Болгарию, где и умер в 1206 г. Его преемник Михаил Авториан был избран в Никее (1208), где его поддержала восстановленная там греческая империя. Этот патриарх, хотя и жил в изгнании, был признан законным во всем православном мире. Под его властью оставалась необъятная русская митрополия. От него, а не от его латинского конкурента, Болгарская церковь вновь получила свои права на церковную независимость вместе с восстановлением патриаршества в Тырново (1235). Именно с византийским правительством в Никее православные сербы также вели переговоры о создании собственной национальной церкви; их духовный вождь свт. Савва был поставлен автокефальным (независимым) архиепископом Сербии в 1219 г.

Монгольское нашествие. Вторжение монголов на Русь стало бедствием для будущего русской цивилизации, но церковь выжила и как единственная объединяющая общественная институция, и как главная носительница византийского наследия. «Митрополит Киевский и всея Руси», назначаемый из Никеи или из Константинополя, был главной политической силой, признанной монгольскими ханами. Освобожденный от дани, которую платили монголам местные князья, и подотчетный лишь высшей по отношению к нему церковной власти (Вселенскому патриарху), глава Русской церкви — хотя и вынужденный оставить свою кафедру в опустошенном монголами Киеве — завоевал беспрецедентный нравственный авторитет. Он сохранял каноническую власть над огромными территориями от Карпатских гор до Волги, над вновь образованной епископской кафедрой в Сарае (близ Каспийского моря), столице монголов, и над западными княжествами бывшей Киевской Руси — даже после того, как те добились независимости (например, Галиция) или оказались под политическим контролем Литвы и Польши.

Попытки восстановления церковного единства и богословское возрождение. В 1261 г. никейский император Михаил Палеолог освободил Константинополь из–под власти латинян, и православный патриарх вновь занял свою кафедру в Святой Софии. С 1261 по 1453 г. династия Палеологов правила империей, осаждаемой со всех сторон, раздираемой гражданскими войнами и постепенно сужающейся до границ собственно столицы. Церковь, однако, сохранила многое от своего прежнего авторитета, осуществляя юрисдикцию над неизмеримо большей территорией, включающей Русь, далекий Кавказ, часть Балкан и обширные регионы, захваченные турками. Несколько патриархов этого позднего периода — например, Арсений Авториан (1255–1259, 1261–1265), Афанасий I (1289–1293, 1303–1310), Иоанн Калека (1334–1347) и Филофей Коккин (1353–1354,1364–1376) — проявили большую независимость от имперской власти, хотя и оставались верны идее византийской ойкумены.

Лишенный военной поддержки могущественной империи, патриарх Константинопольский был, конечно, неспособен удержать свою юрисдикцию над церквами Болгарии и Сербии, которые добились независимости в годы латинской оккупации. В 1346 г. Сербская церковь даже провозгласила себя патриархатом; в 1375 г., после недолгого протеста, Константинополь согласился его признать. На Руси византийская церковная дипломатия была вовлечена в тяжелый гражданский раздор: между великими князьями Москвы и Литвы, каждый из которых стремился стать во главе освобожденного от монгольского ига Русского государства, началось ожесточенное противостояние. Резиденция «митрополита Киевского и всея Руси» к этому времени находилась в Москве, и подчас, как это было с митрополитом Алексием (1354–1378), он играл решающую роль в работе московского правительства. Церковная поддержка Москвы стала определяющей в конечной победе москвичей и имела отчетливое влияние на последующую русскую историю. Недовольные западнорусские княжества (которые позже образовали Украину) могли лишь добиться — при сильной поддержке их польских и литовских повелителей — временного назначения самостоятельных митрополитов в Галиции и Белоруссии. Впоследствии, в самом конце XIV в., митрополиту, находившемуся в Москве, снова удалось достичь централизации церковной власти в России.

Отношения с Западной церковью. Одной из главных причин, стоящих за этой мощной борьбой в северной части византийского мира, была проблема взаимоотношений с Западной церковью. Для большинства церковных людей в Византии молодое Московское княжество представлялось более надежным оплотом православия, нежели западно–ориентированные князья, подчинявшиеся католической Польше и Литве. Однако в самой Византии существовала влиятельная политическая партия, предпочитавшая союз с Западом, — в надежде, что будет предпринят новый крестовый поход против турецкой угрозы. Церковное единство было фактически самой острой проблемой на протяжении всего царствования Палеологов.

Императору Михаилу Палеологу (1259–1282) пришлось столкнуться с агрессивными притязаниями Карла Анжуйского, короля норманнского Сицилийского королевства, мечтавшего о восстановлении в Константинополе латинской империи. Дабы получить необходимую поддержку папства против Карла, Михаил послал пролатинское исповедание веры папе Григорию X, и его посланники заключили унию с Римом на Лионском соборе (1274). Эта капитуляция перед Западом, инициированная императором, почти не получила одобрения со стороны церкви. Михаилу удалось поставить над Константинопольской церковью Восточного католического патриарха Иоанна Векка, но после смерти императора православный собор осудил унию (1285).

На протяжении XIV в. византийскими императорами был предпринят ряд других попыток заключить унию. Официальные переговоры проходили в 1333,1339,1347 и 1355 гг. В 1369 г. в Риме император Иоанн V Палеолог лично перешел в римскую веру. Все эти попытки исходили от правительства, но не от церкви по очевидной политической причине — в надежде на западную помощь против турок. Но попытки эти не дали результатов ни в церковном, ни в политическом отношении. Большинство церковных людей в Византии не были против объединения с Римом, но считали, что оно может быть достигнуто лишь на официальном вселенском соборе, где Восток и Запад встретились бы на равных основаниях, как это бывало в первые века церковной истории. Проект такого собора настойчиво отстаивал Иоанн Кантакузин, который после короткого царствования (1347–1354) постригся в монахи, но продолжал оказывать огромное влияние на церковные и политические дела. Идея вселенского собора первоначально была отвергнута папами, но возродилась в XV в., когда на Западе, на соборах в Констанце и Базеле, ненадолго восторжествовали концилиаристские идеи (отстаивавшие преимущество власти соборов перед папской властью). Опасаясь того, что греки объединятся не с Римом, а с концилиаристами, папа Евгений IV созвал вселенский собор в Ферраре, который позже переместился во Флоренцию.

Сессии Ферраро–Флорентийского собора (1438–1445) длились месяцами и сопровождались долгими богословским дебатами. Восточную церковь представляли император Иоанн VIII Палеолог, патриарх Иосиф II и множество епископов и богословов. В конце концов, они приняли большинство требований Рима: признали вставку Filioque, чистилище (промежуточное пребывание душ между смертью и раем для очищения) и примат Рима. Политическое отчаяние и страх новой встречи с турками без поддержки Запада стали решающими факторами, заставившими восточную делегацию подписать декрет об унии (6 июля 1439 г.). Единственным, кто отказался поставить свою подпись, был свт. Марк Евгеник, митрополит Эфесский. Но по возвращении в Константинополь большинство делегатов также отрицали свое согласие с решениями собора, и никаких существенных изменений во взаимоотношениях церквей не произошло.

Торжественное провозглашение унии в Святой Софии было отложено и состоялось лишь 12 декабря 1452 г.; однако уже 29 мая 1453 г. Константинополь пал под натиском турок. Султан Мехмед II превратил Святую Софию в мечеть, а немногие сторонники унии бежали в Италию.

Богословское и монашеское возрождение. Парадоксально, но бедственная история Византии при Палеологах совпала с поразительным интеллектуальным, духовным и художественным возрождением, оказавшим сильнейшее влияние на весь восточнохристианский мир. Это возрождение проходило не без жестоких противостояний и разделений. В 1337 г. Варлаам Калабрийский, один из представителей византийского гуманизма, выступил против духовной практики монахов–исихастов (от греч. ??????, безмолвие), утверждавших, что христианская аскеза и духовность могут способствовать видению «нетварного света» Божьего. Позиция Варлаама была подхвачена некоторыми другими богословами, в том числе Акиндином и Никифором Григорой. После широких дебатов церковь поддержала главного глашатая монашества свт. Григория Паламу (1296–1359), показавшего себя одним из крупнейших богословов средневековой Византии. Соборы 1341, 1347 и 1351 гг. одобрили богословие Паламы, а после 1347 г. патриарший престол последовательно занимали его ученики. Иоанн Кантакузин как император, председательствовавший на соборе 1351 г., полностью поддержал исихастов. Его близкий друг св. Николай Кавасила в своих духовных сочинениях о Божественной литургии и таинствах показал универсальное значение паламитского богословия для христианства. Влияние религиозных ревнителей, восторжествовавших в Константинополе, пережило саму империю и способствовало сохранению православной духовности под турецким владычеством. Оно также распространилось в славянских странах, особенно в Болгарии и России. Монашеское возрождение в Северной Руси во второй половине XIV в., связанное с именем прп. Сергия Радонежского, как и параллельное возрождение иконописи (например, работы знаменитого иконописца прп. Андрея Рублева), не было бы возможно без устойчивых контактов с Горой Афон, центром исихазма, и с духовной и интеллектуальной жизнью Византии.

Наряду с исихастским возрождением, среди некоторых византийских церковных деятелей существовала и значительная «открытость к Западу». Например, братья Прохор и Димитрий Кидонисы при поддержке Кантакузина систематически переводили труды латинских богословов на греческий язык. Главные труды Августина, Ансельма Кентерберийского и Фомы Аквинского впервые стали доступны для Востока. Большинство пролатински настроенных греческих богословов впоследствии поддержали императорскую политику унии, но некоторые из них — как, например, Геннадий Схоларий, первый патриарх при турецком владычестве — сочетали любовь к западной мысли со всецелой преданностью Православной Церкви.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Архитектура Византии: 11 примеров чистого стиля

Архитектура Византии — термин, введённый современными историками, чтобы обозначить Восточную Римскую империю. К сожалению, многие из самых впечатляющих зданий и памятников были снесены или разрушены. Большинство конструкций, переживших падение Византийской империи, претерпело многочисленные изменения и модификации. Сохранились лишь некоторые чистые примеры, о которых мы расскажем в этой статье.

Византийский стиль в архитектуре

Сосредоточенная на новой столице Константинополе (современный Стамбул), а не городе Риме и его окрестностях, Византия развивалась как отдельная художественная и культурная единица. Хотя на ранних этапах византийская архитектура стилистически и структурно неотличима от римской.

Можно наблюдать лишь стремление превзойти старый Рим в отношении роскоши и изящества. Мы видим:

  • усложнение геометрии зданий;
  • более свободное использование классических элементов;
  • использование кирпича и штукатурки для декора строений;
  • бросающуюся в глаза контраст в убранстве интерьеров и экстерьеров сооружений.

Этот стиль распространялся между 4-м и 15-м веками не только на удерживаемых византийцами территориях, но и далеко за пределами имперских границ.

Периоды развития архитектуры Византии

Византийское архитектура и искусство обычно делятся на три исторических периода:

  • ранний с 330 г. до 730 г.,
  • средний ок. 843-1204 гг и
  • поздний от 1261 г. до 1453.г.

Надо учитывать, что художественная преемственность империи (так же как политическая и социальная) была нарушена

  • сначала иконоборческим спором 730-843 годов,
  • а затем, периодом латинской оккупации (завоевание крестоносцами) 1204-1261 годов.

Особенности византийского стиля в архитектуре

  1. Византийский стиль в архитектуре храмов характеризует план равномерного креста, иногда называемого греческим.
  2. Отличительной чертой религиозных структур стала комбинация базилики и симметричных центральных объёмов (круговых или многоугольных).
  3. Особенностью является куполообразная крыша.

Византийские сооружения отличались ощущением парящего пространства и роскошным убранством: мраморные колонны и инкрустация, мозаика на сводах, мозаичные полы и иногда золотые кессонные потолки. Архитектура Византии распространилась по всему христианскому Востоку, а в некоторых местах, особенно в России, она сохранилась после падения Константинополя (1453 г.).

Ранний период (330-730 г)

Создавая фрески, мозаики и панно, раннехристианское или византийское искусство опиралось на стили и мотивы римского искусства, перенося их на христианские сюжеты. Расцвет византийской архитектуры и искусства произошел во времена правления императора Юстиниана I в 527-565 годах.

В этот период он начал строительную кампанию в Константинополе, а затем в Равенне, Италия. Его наиболее заметным памятником был собор Святой Софии (537 г), название которого означает «Божественная Премудрость».

Ипподром Константинополя, Стамбул, Турция

Сегодня это площадь под названием Султанахмет Мейданы (Площадь Султана Ахмета) в турецком городе Стамбул, с несколькими сохранившимися фрагментами оригинальной структуры.

Хотя Ипподром обычно ассоциируется со днями славы Константинополя как имперской столицы, он, в реальности, предшествует этой эпохе. Изначально построен в провинциальном городе Римской империи — Византии, ставшим только в 324 году столицей.

Император Константин Великий решил перенести резиденцию правительства из Рима в город Византий, который он переименовал в Новый Рим. Это имя не прижилось, и вскоре город стал известен как Константинополь. Император значительно расширил границы города, и одним из его главных начинаний была реконструкция ипподрома.

Руины ипподрома, из гравюры Онофрио Панвинио в его работе «De Ludis Circensibus» (Венеция, 1600). Гравюра, датированная 1580 годом, может быть основана на рисунке конца 15 века. Вy nieznani, rycina z XVI/XVII w — internet, Public Domain, Link

Предполагается, что Константинский ипподром имел длину около 450 м (1476 футов) и ширину 130 м (427 футов). Его трибуны могли вместить около 100 000 зрителей. Он был местом проведения гонок на колесницах и связанных с ними мероприятий.

К сожалению, большая часть некогда богато украшенного ипподрома давно исчезла, но несколько статуй, обелисков и других элементов украшения, частично сохранились: Змеиная колонна, Обелиск-крепость, Обелиск Тутмоса III и статуи Порфириоса.

Квадрига с константинопольского ипподрома. By Tteske — Own work, CC BY 3.0, Link

Некогда украшавшую ипподром знаменитую квадригу, венеты вывезли в 1204 году в Венецию. Сейчас она выставлена в музее собора Сан-Марко, выполненного в византийском стиле. А её копия украшает лоджию базилики.

Базилика Сант-Аполлинаре-Нуово в Равенне, Италия

Король остготов Теодорих Великий, (475-526) в начале 6-го века построил арианскую церковь. Когда византийцы завоевали Италию во время готической войны 535-554 годов, Юстиниан I преобразовал ее в православный храм и посвятил его святому Мартину Турскому, одному из активных борцов с арианами.

Базилика Сант-Аполлинаре-Нуово, Равенна, Италия Di Pufui Pc Pifpef I — Opera propria, CC BY-SA 3.0, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=15351464

Настоящее имя базилика получила в середине 9-го века, когда стала домом для мощей Святого Аполлинария. Великолепная ранняя византийская мозаика, украшающая храм, стала причиной включения базилики в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО в 1996 году.

Эксперты обращают внимание: «…как экстерьер, так и интерьер базилики наглядно иллюстрируют слияние между западным и восточным стилями, характерными для конца 5-го — начала 6-го века”.
Некоторые историки искусства утверждают, что одна из мозаик содержит первое изображение сатаны в западном искусстве.

Мозаичный портрет Юстиниана (по другой гипотезе, Теодориха) в базилике Сант-Аполлинаре-Нуово © José Luiz Bernardes Ribeiro, CC BY-SA 4.0,

Базилика Сан-Витале, Равена, Италия

Один из наиболее важных сохранившихся примеров раннехристианского византийской архитектуры и искусства в Европе. Католическая церковь присвоила этому зданию почётное звание «базилики», хотя оно не имеет нужной архитектурной формы. Этот титул присваивают церковным зданиям исключительного исторического и церковного значения.

Базилика Сан Витале, Равенна, Италия

Как и Сант-Аполлинаре-Нуово, её построили остготы, но завершили уже византийцы. Несложный план правильного восьмиугольника ещё не представляет элементов центрально-купольной системы.

Она украшена впечатляющими мозаиками, которые считаются лучшим и наиболее сохранившимся образцом византийского мозаичного искусства за пределами Константинополя. Предположительно базилику построили на месте мученичества святого Виталиса.

Однако существует некоторая путаница в отношении того, является ли этот святой Виталисом Миланским или святым Витале, чье тело было обнаружено вместе с телом святого Агриколы в Болонье в 393 году. Освятили базилику в 547 году.

Здание это имеет огромное значение в византийском искусстве, как единственная крупная церковь периода императора Юстиниана I, которая практически без изменений сохранилась до наших дней. Кроме того, считается, что она отражает дизайн зала аудиенций Византийского императорского дворца, от которого вообще ничего не осталось.

Церковь св. Ирины или Айя-Ирина (Айя-Айрен, Агия-Ирэна), Стамбул, Турция

Одна из самых первых церквей, построенных в византийской столице. Её заказал основатель Константинополя, римский император Константин Великий (р. 324-337). Но, к сожалению, первоначальную церковь разрушили во время восстания Ника в 532 году. Император Юстиниан I восстановил ее в середине 6-го века, но два столетия спустя, она серьёзно пострадала во время землетрясения.

Церковь Святой Ирины в Стамбуле (Hagia Eirene) Gryffindor — собственная работа, Общественное достояние,

Некоторые реставрации того времени сохранились до наших дней. Таким образом её датируют 8-м веком. Собор Святой Ирины имеет типичную форму римской базилики, состоящей из нефа и двух проходов, которые разделены тремя парами опор.

Церковь св. Ирины в настоящее время является музеем, но здесь также проводятся различные музыкальные мероприятия. Одна из немногих церквей в Стамбуле, которая не была превращена в мечеть.

Собор Святой Софии (Айя София, Санта София, Божьей Премудрости)

Самый известный и самый впечатляющий пример ранней византийской архитектуры был построен в удивительно короткое время, между 532 и 537 годами на месте сгоревшей базилики начала 5-го века. Хорошо известны имена архитекторов здания — Трамлского Антемия и Исидора Милетского — два крупных математика своего времени.

Собор Святой Софии сочетает в себе продольную базилику и центральный неф совершенно оригинальным образом с огромным 32-метровым главным куполом. Его поддерживают сферические треугольники, называемые парусами и подпружные арки. Два колоссальных полу-купола, по одному с каждой стороны от продольной оси, на востоке — над алтарём и на западе — над главным входом, воплотили гениальное решение зодчих, благодаря которому было создано впечатление расширяющегося пространства.

Основной объем собора Св. Софии имеет три нефа: широкий средний и боковые — более узкие. Равносторонний крест, образуемый главным и дополнительным залами, стал обязательным для возведения христианских храмов. Стены над галереями и основание купола пронизаны окнами, которые при ярком солнечном свете затемняют опоры и создают впечатление парящего в воздухе купола.

По завершении церковь была самым крупным и внушительным религиозным зданием в христианском мире вплоть до османского завоевания византийской столицы. После падения Константинополя в 1453 году базилика была превращена в мечеть и использовалась для богослужений до 1931 года. Собор Святой Софии открыт для посещения как музей с 1935 года.

Собор Святой Софии в Стамбуле (константинополь)

Но у многих посетителей экстерьер собора Святой Софии в Стамбуле вызывает разочарование. Почему? Читайте на канале Архитектура.

Средний период развития византийской архитектуры (843-1204)

Осиос Лукас (монастырь преподобного Луки), Греция

Монастырь 10-го века в греческом городе Дистомо (недалеко от Дельфи) и один из лучших примеров византийской архитектуры из так называемого второго золотого века или среднего византийского периода. Это примерно соответствует правлению македонской династии, с середины 9 до начала 11 века.

Вид на алтарную часть храмов монастыря преподобного Луки. Sogal — собственная работа, transferred from el.wikipedia; transferred to Commons by User:MARKELLOS using CommonsHelper., Attribution,

Этот монастырь, внесенный в список Всемирного наследия ЮНЕСКО в 1990 году, прославился по всей империи своим великолепным убранством, включая роскошные мозаики, фрески и мраморные работы. Они, как и план церкви в виде креста в квадрате, были типичны для среднего византийского периода, переживших иконоборчество.

Монастырь Дафни, Греция

Один из шедевров византийской архитектуры монастырь Дафни также входит в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Основная церковь является еще одним ярким примером плана «креста». Нынешний монастырь и церковь построили в 11-м веке на месте более раннего монастыря, заброшенного в 7-м и 8-м веках из-за нашествия славян.


Dimkoa — собственная работа, Общественное достояние,

А тот, в свою очередь, построили на месте древнегреческого храма, посвящённого Аполлону, который был разрушен в конце 4 в.. Монастырский комплекс в настоящее время находится на реконструкции и закрыт для посетителей.

Крестово-купольный храм монастыря является одним из хорошо сохранившихся образцов зодчества эпохи Македонской династии и средневизантийского периода в целом.

Крепость Ангелокастро, Греция

Расположенный на вершине холма высотой 305 метров на острове Корфу, Греция, замок Ангелокастро был одной из самых важных византийских цитаделей в Ионическом море. Он сыграл ключевую роль в обороне острова и успешно выдержал три осады турок-османов.

Вид на Ангелокастро, возникающий по дороге из деревни Крини. Можно видеть остатки зубчатых стен (на правой стороне) замка, церковь Архангела Михаила на Акрополе (левый верхний угол замка), круглую защитную башню перед главными воротами. By Dr.K. — Own work, CC BY-SA 3.0, Link

Когда его построили, пока точно неизвестно. Но называют 13 век. Вероятно, во времена правления Михаила I Комнина Дукаса, основателя и первого правителя Эпирского деспотата от 1205 г.. Хотя некоторые датируют его концом 12 века.

Поздний период развития архитектуры Византии (1261-1453)

Церковь св. Екатерины, Греция

Церковь св. Екатерины в старом городе Салоники, является одной из самых прекрасно сохранившихся византийских церквей позднего периода. Точное время строительства и освящения неизвестно. Но приурочили к периоду правления династии Палеологов с 1261 года до распада Византийской империи в 1453 году.

Храм Святой Екатерины. Macedon-40 — собственная работа, CC BY-SA 4.0,

Большую часть времени она действовала, как мечеть. В 1988 году церковь была объявлена объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО как часть «Палеохристианских и византийских памятников в Салониках».

Византийские бани, Салоники, Греция

Еще один шедевр византийской архитектуры, который был добавлен в список всемирного наследия ЮНЕСКО «Палеохристианские и византийские памятники в Салониках», построили в конце 13-го и начале 14-го века.

Бани перед реставрацией. Оригинальная архитектура соответствует типичным правилам римских бань. By Marijan — Own work, Public Domain, Link

Единственная сохранившаяся византийская баня в Греции использовалась как мужчинами, так и женщинами. Причём она действовала и в византийскую эпоху, и в более поздний османский период. Только османы разделили здание на две отдельные секции: одну для мужчин и одну для женщин. В течение византийского периода мужчины и женщины использовали ванну попеременно.

Нео-византийская архитектура

Нео-византийская архитектура имела небольшое количество последователей после готического возрождения 19-го века, в результате чего появились такие шедевры, как Вестминстерский собор в Лондоне и в Бристоле примерно с 1850 по 1880 год.

Родственный стиль, известный как Бристольский византийский, был популярен для промышленных зданий, объединяющей элементы византийского стиля с мавританской архитектурой.

Русско-византийский стиль в архитектуре

Он был широко разработан в России во времена правления Александра II (1818-1881) Григорием Гагариным и его последователями. Они проектировали

  • Владимирский собор в Киеве,
  • Никольский военно-морской собор в Кронштадте,
  • Александро-Невский собор в Софии,
  • церковь Святого Марка в Белграде и
  • Новоафонский монастырь в Новом Афоне близ Сухуми.
  • Крупнейшим нео-византийским проектом 20-го века был Храм Святого Саввы в Белграде.

Фасад Владимирского собора в Киеве. Petar Milošević — собственная работа, CC BY-SA 4.0,

Поствизантийская архитектура в православных странах

В Болгарии, России, Румынии, Сербии, Белоруссии, Грузии, Армении, Украине, Македонии и других православных странах архитектура Византии сохранилась и после падения империи. С 16 по 18 века она породила местные поствизантийские архитектурные школы.

В средневековой Болгарии это были Преславская и Тырновская архитектурные школы.
В средневековой Сербии: Рашкинская архитектурная школа, Вардарская архитектурная школа и Моравская архитектурная школа.

Архитектура Византии так же достигла замечательных результатов в возведении мостов, дорог, акведуков, резервуаров и крытых многоярусных подземных цистернах для воды и иных целей.