Христос и самарянка картина

Фотина Самарянка

Запрос «самаритянка» перенаправляется сюда; см. также другие значения. Пьетро Перуджино. Христос и самарянка. 1506—1507. Институт искусств (Чикаго)

Му́ченица Фоти́на Самаря́нка, также Фоти́ния Самаряны́ня, Жена-самарянка (греч. Φωτεινὴ ἡ Μεγαλομάρτυς ἡ Σαμαρείτιδα) — женщина-самаритянка, у которой Иисус Христос попросил воды из колодца Иакова и которая возвестила людям той местности (Самария-Сихарь) о его мессианском служении. История её встречи с Иисусом описана в Евангелии от Иоанна (4:4-26). В Православной церкви она почитается с именем Фотины (Фотинии).

Притча о воде живой

Иисус рассказал женщине о себе в иносказательной форме как об источнике живой воды, испив которую, человек становится освобожденным и готовым к новой жизни. Так же, как и в истории с Никодимом, притча построена в форме вопроса и ответа. Иисус попросил у женщины воды, она смутилась, сказав, что «Иудеи с Самарянами не сообщаются». Тогда Иисус сказал, что если бы она знала кто к ней обращается, то сама просила бы у него воды живой. На вопрос о том, откуда у него вода, был дан следующий ответ:

Иисус сказал ей в ответ: всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную.

— (Ин. 4:13-14)

Далее женщина самарийская спрашивает у Иисуса, где же должно им поклоняться всевышнему Богу. Так как в библейской истории самаряне были потомками от смешения евреев и хананейских народов, иудеи не сообщались с этим народом, считая их полукровками. Традиционно самаряне поклонялись единому Богу Яхве на горе Гризим, а иудеи в Иерусалимском Храме. Различия в местах поклонения и религиозных обрядах провели явное разделение между этими двумя родственными народами. Но Иисус возвещает ей о наступлении нового времени:

Христос и Самарянка (греческая икона)

Поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев. Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе.

— (Ин. 4:21-23)

Женщина говорит, что ей известно что должен прийти «Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все» и Иисус в ответ говорит — «Это Я, Который говорю с тобою».

Традиция Восточной церкви

В православной традиции женщина, которую Иисус встретил у колодца, носила имя Фотина (Светлана). Она стала христианкой и приняла мученическую смерть в Риме в 66 году. Вместе с ней пострадали её сыновья Иосия и Виктор, а также сёстры Анастасия, Параскева, Кириакия, Фото и Фотида. Одним из эпизодов её мучений было, что с неё содрали кожу и бросили в колодец.

Её память совершается в греческой Православной церкви в 5-ю Неделю по Пасхе (Неделя о самаряныне) и 26 февраля (григорианский календарь); в Русской — 20 марта (2 апреля).

В византийском обряде воспоминанию истории встречи Христа и самарянки посвящена пятая пасхальная неделя (воскресенье), в амвросианском — первое воскресенье Великого поста.

Изобразительное искусство

Мученица Фотина Самарянка. Фрагмент иконы XIX века

Сюжет беседы Христа с самарянкой является одним из самых распространенных изображений раннехристианского искусства. При его изображении буквально следуют евангельскому тексту, помещая у колодца фигуру женщины, достающей из него сосуд с водой, а с другой стороны колодца Иисуса Христа, беседующего с женщиной. К примерам наиболее ранних изображений этого сюжета относятся: фреска церковного дома в Дура-Европос (ок. 250 года, сохранилась только фигура самарянки), фрески катакомб Претекстата на Виа Латина (IV век), рельеф на пластине из слоновой кости на кафедре Максимиана (VI век).

С VI века происходит изменение в изображении композиции — Иисуса Христа начинают изображать сидящим возле колодца (например, мозаика равеннской церкви Сант-Аполлинаре Нуово, VI век). К XII—XIV векам в иконописи в сцене беседы Христа с самарянкой приобретает акцент на её учительном значении (например роспись новгородской церкви Феодора Стратилата на Ручью, 1380-е годы).

Ерминия Дионисия Фурноаграфиота (1730-е) даёт следующее указание по изображению данного сюжета:

Христос сидит на камне. Позади Его стоят удивленные апостолы. Пред ними виден кладезь. У устья его стоит женщина. В левой руке она держит бадью, а правую простерла ко Христу, поставив пред собою водонос. Христос благословляет её.

Музыка

  • Этому сюжету посвящён известный гимн в стиле соул Jesus Gave Me Water, который входит в репертуар таких негритянских артистов, как Сэм Кук, B.B. King, The Soul Stirrers, Marleys Ghost.

Примечания

  • Аверкий (Таушев). Беседа с Самарянкой // Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета
  • Толковая Библия Лопухина. Евангелие от Иоанна
  • Мученица Фотина (Светлана) Самаряныня, Римская на сайте Православие.Ru

>Христос и самарянка

Ин 4:7–29

Наше греховное, падшее состояние обнаруживается среди прочего и в том, что мы разучились общаться. Как часто наше общение оказывается совершенно бесцельным и бесплодным, оно не служит ни к взаимному обогащению, ни к пробуждению мысли — пустое, поверхностное, беспредметное, слова, лишенные силы, смысла и выразительности… И это особенно заметно, когда дело касается духовных предметов. Мы говорим, но наше слово не способно никого увлечь. Мы говорим, но наша речь пресна, безвкусна, она никого не питает. Мы говорим, но на языке стандартный набор церковных фраз — и ничто не меняется. Наши слова не оказывают никакого воздействия.

Но не таково слово Божие. У пророка Исаии есть такое сравнение: как дождь или снег, ниспосланные с неба, не возвращаются обратно, но увлажняют землю так, что она становится способной рождать, чтобы давать семя сеющему и хлеб тому, кто ест, так и слово, вышедшее из уст Господа, не возвращается к нему тщетным, но творит угодное Ему.

И сегодняшнее Евангелие обнаруживает перед нами удивительную силу слова, с которым Господь обращается к самарянке и которое оказало такое стремительное воздействие, что спустя короткое время уже не только она, но и весь город вышел ко Христу, и они просят, чтобы Он остался с ними, и исповедуют Ему свою веру. Господь заронил семя слова, и оно тотчас принесло свой плод — побелевшие нивы спелых, готовых к жатве колосьев.

Господь говорит Своим ученикам: идите, и Я сделаю вас ловцами человеков. Но в сегодняшнем чтении мы видим, как Сам Учитель ловцов забрасывает сеть веры и уловляет в нее души людей.

Но одновременно беседа Христа с самарянкой дает нам замечательный урок того, как, на каких основаниях и при каких условиях может строиться общение с человеком, далеким от веры и благочестия.

Начнем с условий. Условия самые неблагоприятные. Во-первых, собеседник, а вернее, собеседница — женщина, а беседовать с женщинами еврейские законоучители считали делом совершенно недостойным. Во-вторых — это иноплеменница, и не просто иноплеменница, но самарянка. Самаряне — мерзость для иудеев (например, Иисус сын Сирахов вообще отказывается называть их народом), а иудеи соответственно мерзость для самарян. Наконец, — и это не скрыто от Господа, — эта женщина сменила шестерых мужей и живет в блуде. Иными словами — это не просто чужак, это полная противоположность. между ней и Господом непроходимая бездна. Как же достичь, как привлечь к себе человека, когда он совершенно чужой?

И действительно, все мы знаем, как сложно не то что привлечь, а хотя бы не оттолкнуть, установить хоть какую-то связь с человеком, когда нет никаких точек соприкосновения, когда два человека — это два мира, и еще хорошо если просто чужих, а то и вовсе непримиримо враждебных друг другу.

Ну а если сохраняется хотя бы одна, хотя бы мельчайшая надежда на понимание? Ведь должен же был быть у этой самарянки пусть даже крошечный, пусть самый ничтожный клочок доброй почвы, той почвы, что способна воспринять семя-слово, посеянное ее Собеседником.

И мы вновь раскрываем Евангелие и стараемся вглядеться в каждое слово сегодняшнего повествования. Господь проходит через Самарию близ города Сихарь, утрудившись от пути, Он сел отдохнуть у колодца; было около шестого часа. Случайно ли Евангелист называет нам время? — Вероятно, нет. Что такое шестой час? Библейский шестой час — это 12 часов по-нашему, то есть полдень, самое пекло. Скажи, где ты отдыхаешь в полдень, — спрашивает невеста своего возлюбленного в Песни Песней. Полдень — время покоя, когда на Востоке стараются скрыться в тени дома или сада и никто не показывается на улице. И действительно, у колодца, где в другое время могло бы быть много народа, где обычно встречаются, общаются, обмениваются новостями, в этот час никого нет. У колодца только Спаситель и самарянка. Он устал в пути и присел отдохнуть. Но зачем же она идет за водой в этот полуденный зной? Ясно: она боится ненужных встреч. Она пытается скрыться от глаз, от осуждающего взгляда, от шепота женщин за ее спиной. Иными словами, она стыдится показаться на людях. Но быть может стыд — это и есть то малое, что подает надежду на возрождение? Она живет во грехе, но она не оправдывает себя, не принимает свой грех как норму, она еще не дошла до циничной демонстрации своего нечестия, до того, что на языке Библии называется кощунством. Стыд — последний оплот добра, и если человек не потерял совершенно свой стыд, то это непотерянный человек, непотерянный для Бога.

И Господь обращается к самарянке: Дай Мне пить. Придя к людям, Господь умалил Свое Божество, и всякий раз, приближаясь к одному из малых сих, Он вновь и вновь умаляет Себя. Дай Мне пить — это просьба о помощи. Не Я тебе, но ты можешь помочь Мне. Не ты во Мне, но Я нуждаюсь в тебе. Дай Мне пить, — и двумя словами Господь устраняет всю бездну отчужденности и располагает к Себе самарянку. Эта женщина могла ожидать всего что угодно, но только не этих слов. Привыкшая к презрительному, брезгливому отношению со стороны своих одноплеменников, могла ли она рассчитывать на доброе и открытое отношение со стороны этого благообразного иудейского законоучителя: Как же Ты, будучи иудей, просишь пить у меня, самарянки? Ведь иудеи с самарянами не общаются.

Сделано, быть может, самое сложное и самое главное — один спрашивает и другой отвечает — преодолено это “не общаются”. Мы уже не враги, мы уже не чужие, или, по крайней мере, мы теперь можем начать спокойно говорить о том, что нас разделяет. Но не будем забывать, что это стало возможным, и возможным даже для Господа, лишь благодаря смирению и самоумалению — это во-первых. И, во-вторых, даже самая бездна греха и невежества не должна заслонить от нас то, пусть ничтожно малое, добро, что еще живет в человеке, или хотя бы стыд за то, что он не имеет ничего дорогого. Но на это способна только любовь. И только любя своего собеседника, каким бы далеким он ни был, мы можем рассчитывать на взаимное понимание. Бездна Божественной любви преодолевает бездну отчужденности: Господь обращается к женщине, самарянке, блуднице, — и та отвечает Ему…

Продолжение беседы выявляет полное религиозное невежество самарянки. В книге Иеремии Господь дважды называет Себя источником живой воды (Иер 2:13; 17:13); подобным образом и псалмопевец говорит: Боже, …у Тебя источник жизни (Пс 35:10). Но, видно, все эти духовные образы из Ветхого Завета были совершенно неизвестны самарянке, собеседнице Спасителя. Да и могла ли она знать их, — ведь Священное Писание самарян ограничивалось только Пятикнижием. Похоже, что все ее знание в этой области сводится лишь к знакомству с местными преданиями (этот колодец и этот город связаны с именем патриарха Иакова) и обрядами (Богу следует поклоняться в особом месте, на горе Гаризим), а выражение “живая вода” для нее не более чем синоним проточной или просто чистой, живительной воды. И когда Господь говорит самарянке: тот, кто будет пить воду, которую я дам ему, не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную, — то навряд ли она понимает таинственный, духовный смысл этих слов, не понимает и поэтому как бы не слышит, не замечает их. Из всего сказанного она выхватывает лишь то, что больше всего волнует ее: кому Я дам воду, тот не будет жаждать вовек. Не будет жаждать, — и блеснула надежда: можно никогда не приходить к колодцу, на то место, где я натерпелась столько позора, туда, куда я иду каждый день по полуденной жаре, таясь и скрываясь от всех: Господин, дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда.

Разве ты можешь понять то, о чем Я говорю тебе; ты не достойна того дара Божия, о котором Я пытаюсь растолковать тебе; ты думаешь лишь о том, что волнует тебя, — ни одно из этих слов, способных оттолкнуть самарянку, не выходит из уст Спасителя (еще и еще раз постараемся усвоить этот евангельский урок общения). Но и подать эту воду, способную утолить духовную жажду, этот дар Божий тоже никак невозможно. Ведь ничто нечистое в Царство Небесное не войдет. Господь говорит: Покайтесь, приблизилось Царство Небесное. А у самарянки нет пока ни разумения, ни чистоты, ни покаяния. Но и это не останавливает любовь Божию, и Господь идет дальше. Он пытается осторожно подвести эту женщину, незаконно живущую в блуде, к тому, чтобы она исповедала свой грех: пойди, позови твоего мужа и приди сюда. Но вместо покаяния в ответ звучит откровенная ложь: у меня нет мужа. И опять скажи: ты лжешь, у тебя их было пять, а теперь ты живешь с шестым, — и можно поставить точку.

Ты лжешь — в этих словах слышится гнев, но гнев не творит правды Божией. Правда же Божия в любви, и Господь продолжает являть не только несокрушимую Любовь, но и всепобеждающую Премудрость: правду ты сказала, что у тебя нет мужа; ибо у тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе; это справедливо ты сказала. Вместо: ты лжешь, — говорит: ты сказала правду. Конечно, Господь не желает похвалить или оправдать самарянку, Он ее обличил, но, обличая, находит такое слово, чтобы не оттолкнуть ее от Себя. Как боялась она этих слов, таилась, пряталась от людей, чтобы никто, указав на нее, не сказал: ты живешь с шестым. Как боялась она поднять глаза и встретить осуждающий или насмешливый взгляд. Но Господь так обличил ее, что, взглянув на Него, она не только не увидела гневного осуждения, но смогла разглядеть в Нем и нечто большее, нечто выходящее за пределы обычного человека: Господин, вижу, что Ты пророк.

Не будем повторять то, что уже говорилось неоднократно: личное свидетельство, очная встреча с человеком, являющим в себе святость, способна произвести впечатление и увлечь человека на путь исправления гораздо решительней сотни слов. Увидев в своем собеседнике пророка, самарянка начинает расспрашивать Его о богопочитании: где должно поклоняться — на горе Гаризим или в Иерусалиме? И Господь отвечает ей: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу… Бог есть дух: и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине.

Так беседа, которая начиналась со слов о воде, колодце, черпаке, внезапно оборачивается наставлением о духовной природе Божества и о умном, совершаемом в духе служении.

Женщина сказала: знаю, что когда придет Христос, то Он возвестит нам все. Иисус говорит ей: это Я.

Выражение “это я” способно произвести различное впечатление в зависимости от того, кто его произносит, например, твой школьный товарищ или учитель, коллега по работе или директор. Но услышать “это Я” от Бога не просто страшно и беспредельно величественно — есть колоссальная разница между человеческим “это я”, и тем, как “это Я” произносит Бог. «Это Я”, славянское “Аз есмь” — это имя, с которым в громе и молнии является Бог на Синае. “Это Я” (где Я с большой буквы) тождественно Богоявлению, и услышать его можно только в духе и истине, потому что все прочее не является этим Самым Божественным Я.

Чуть позже, когда ученики, купив пищи, возвращаются ко Христу, они говорят: Равви, ешь. Но Господь отвечает им: у Меня есть пища, которой вы не знаете… Моя пища есть творить волю Пославшего Меня. В чем же заключается эта воля?

Воля Пославшего Меня, — говорит Господь в другом месте, — есть та, чтобы всякий, видящий Сына и верующий в Него, имел жизнь вечную (Ин 6:40). Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин 17:3). Исполнить волю Отца — напоить живой водой, водой, текущей в жизнь вечную. Исполнить волю Отца — утолить жажду богопознания.

Начиная беседовать с самарянкой, Господь сообразуется с человеческой природой, но сказать “это Я” Он может только как Бог. Во Христе нет никакого человеческого “я”; во Христе лишь одно Я, одна Личность — Божественная Личность Сына, предвечно рожденного от Отца. Если б ты знала дар Божий и Кто говорит с Тобой, — произносит Господь в начале Своей беседы. Сказав “это Я”, Он дает познать ей дар Божий — узнать в духе Того, Кто обращается к ней.

И это познание целиком меняет жизнь человека. Вкусив воды жизни, Самарянка бросает свой водонос, бежит в город и говорит людям: пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала. А что она сделала? Что Он сказал ей? То, что она живет незаконно уже с шестым мужем. Спало бремя греха, и если раньше она боялась показаться на глаза, то теперь сама бежит к людям. Если раньше она скрывалась от стыда, то теперь она не хочет и думать о прошлом, но все ее мысли, вся ее радость в том, чтобы возвещать о Нем: пойдите, посмотрите, не Он ли Христос.

Таково слово Божие, которое нисходит к человеческой немощи, дает нам увидеть то лучшее, что еще сохраняется в нас, влечет к себе и избавляет нас от уз греха, и не только учит, наставляет, вразумляет, не только ведет к покаянию, но являет нам силу Божию, питая душу сокровенным богопознанием — знанием Бога Отца через ниспосланное Им и явившееся нам Слово.

Самарянка под взглядом Божиим

Христос и самарянка Беседа Господа с самарянкой у колодца побуждает нас вспомнить исторический контекст. Самаряне были инородцы и еретики; когда языческие завоеватели выселили народ из Земли Обетованной, они заселили на их место своих языческих подданных. Эти язычники смешались с остатками израильтян – «народом земли»: слишком бедными, неграмотными и незначительными людьми, чтобы возиться с их выселением.

Самаряне поклонялись как Богу Израилеву, так и языческим идолам. Постепенно у них сложился собственный монотеистический культ, опиравшийся на те же книги Моисеевы, – который казался благочестивым иудеям возмутительной пародией.

Отношения между двумя общинами были стабильно плохими. Мы привыкли слышать о «милосердном самарянине», и часто от нас ускользает смысл притчи, который был ясен слушателям Господа: самарянин был последним, от кого иудею стоило бы ждать милости. Поэтому и самарянка у колодца удивляется, что Господь заговаривает с ней; удивляются и ученики.

У всякого порядочного иудея того времени было по крайней мере три причины не разговаривать с этой женщиной:

Она была полукровка и еретичка.

Она была женщина.

Она была женщина со, скажем мягко, сложной личной жизнью

Собственно, у всякого порядочного иудея того времени было по крайней мере три причины не разговаривать с этой женщиной. Она была самарянка – то есть полукровка и еретичка. Она была женщина. И она была женщина со, скажем мягко, сложной личной жизнью. Пять мужей, и нынешний – не муж, а непонятно кто. Она не приходит к колодцу утром – как все, а тащится днем, по жаре, чтобы не попасться на глаза – и на острые языки – односельчанкам.

Это всё так знакомо: этническая и религиозная неприязнь, пренебрежение к людям, которые выпали из числа благополучных и «порядочных», но в то время самарянке приходилось еще хуже. Традиционное общество более чистое, с одной стороны, но с другой стороны, было более жестоким: женщина, испортившая себе репутацию, навсегда исключалась из числа «приличных». Просто заговорить с ней – уже скандал.

Но Господь смотрит не на это. Он видит в этой женщине человека, бессмертную душу, которую Он пришел спасти для вечности.

Уже в том, что Он говорит с ней, открывается то, как Бог видит людей. На монетах прошлого было изображение правителя, по повелению которого чеканились деньги. Так и каждый человек несет на себе образ Божий. В золотой монете, упавшей в грязь, мы видим золото, а не грязь; мы знаем, что грязь можно смыть. Так и Христос (Который знает про эту женщину всё плохое, что про нее знают люди, и многое сверх этого – Он вообще знает про нее всё) видит в ней, прежде всего, не грязь. Он видит в ней образ Божий, который Он пришел спасти и восстановить.

И самарянка отзывается на это взгляд Божий верой. Мы видим это по тому, как она встречает Его обличение, когда Господь говорит: «У тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе» (Ин. 4: 18).

Грешница! Дура! Проститутка! Ей указывали на ее грехи, чтобы унизить, пнуть, уязвить.

Так легко обидеться, развернуться, уйти – но самарянка не уходит

Она могла бы взорваться горечью, гневом, обидой – ведь ей наверняка много раз ставили на вид ее неустроенную личную жизнь – с высокомерным презрением, с глумливыми насмешками. Грешница! Дура! Проститутка! Ей указывали на ее грехи, чтобы унизить, пнуть, уязвить. Так легко обидеться, развернуться, уйти – но самарянка не уходит. Она верит, что этот таинственный человек указывает ей на ее грехи не за тем, чтобы унизить или посмеяться, а чтобы спасти.

Вера принимает обличение – потому что доверяет Тому, от Кого они исходят. И женщина не оправдывается, не спорит, не указывает на какие-то смягчающие обстоятельства – она признает: «Господи! вижу, что Ты пророк» (Ин. 4: 19) – и спрашивает о том, чье богопочитание истинное: иудеев или самарян.

И ответ Господа звучит неожиданно – неожиданно и для нее, и для современного читателя. Самарянка может ожидать тысячу первого раунда полемики между двумя религиозными общинами. Современный читатель ожидает чего-то вроде «да ладно, мы все поклоняемся одному Богу, на самом деле какая разница, на какой горе».

Но Господь не говорит ни того, ни другого. С одной стороны, между богопочитанием двух общин есть разница: иудеи правы, а самаряне неправы. Но с другой – то «спасение от иудеев», которое ожидалось, уже пришло. Оно здесь. Христос есть спасение. Теперь люди из всех народов будут поклоняться Господу в «Духе и истине», а не на той или другой горе.

Да, в этом богословском споре правы иудеи – но есть нечто бесконечно более важное. Вода Жизни, которую даст Христос тем, кто верует в Него. Речь здесь идет о Святом Духе, излияние Которого уже обещано Пророками: «Я изолью воды на жаждущее и потоки на иссохшее; излию дух Мой на племя твое и благословение Мое на потомков твоих» (Ис. 44: 3).

И мы видим, как происходит чудо: женщина униженная и презираемая, которая не смеет прийти к колодцу с утра, чтобы лишний раз не попасться никому на глаза, обретает величайшее достоинство и дерзновение. Она «оставила водонос свой и пошла в город, и говорит людям: пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне всё, что я сделала: не Он ли Христос?» (Ин. 4: 28–29). И в ее свидетельстве есть что-то настолько могущественное, что люди не могут от нее отмахнуться. «Они вышли из города и пошли к Нему» (Ин. 4: 30).

Самарянка – бедная грешница, но грешница, на которую взглянул Бог, и ее жизнь полностью переменилась. Она не отвернулась от этого взгляда, не оскорбилась на обличение, и спасение достигло ее – и через нее многих других.

Читать онлайн «Самарянка [calibre 0.8.48]» автора Горшков Александр Касьянович — RuLit — Страница 1

Александр Касьянович Горшков

САМАРЯНКА

Современная монастырская история

роман в трёх частях

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть первая

1. ВОКЗАЛ ДЛЯ ОДНОЙ

Стакан опять нашел стоявшую на столе полупустую стеклянную бутылку из–под минералки и тонко, противно задребезжал.

– Как же ты мне надоел, – сквозь сон простонала Ольга и уже в который раз механически протянула руку, чтобы отодвинуть стакан и прекратить это мучение. Но рука нащупала не стакан, а часы, лежавшие рядом. Ольга почувствовала, что поезд замедлял ход.

«Наверное, станция какая-то», – мелькнуло в голове.

Чтобы увидеть в непроглядной темноте который час, она поднесла часы прямо к глазам, но в это мгновение луч станционного фонаря заглянул через мутное вагонное стекло и, описав дугу по нижним полкам, на какое-то мгновение коснулся тусклого циферблата.

Ольга встрепенулась: стрелки показывали половину четвертого. Сон мгновенно улетучился, и она вскочила с полки. Куда-то исчезли соседи – немолодая мама с девочкой, обещавшая ее разбудить заранее, потому что их станция была следующей. Выглянула в окно, пытаясь рассмотреть название станции на здании вокзала. Так и есть: «Озерная».

Ольга набросила на плечи спортивную куртку, стянула с верхней полки рюкзак и быстрым шагом, почти бегом устремилась по вагону к выходу, цепляясь за торчавшие с нижних полок ноги спящих пассажиров: поезд стоял здесь всего две минуты. Вчерашние попутчики – та самая мамаша с девочкой – спали, свернувшись калачиком, возле купе проводников. Рядом, на соседних полках, примостились еще пассажиры.

«Конечно, – мельком подумалось Ольге, – с нормальными людьми куда безопаснее, чем со вчерашней зечкой. Ладно, не поминайте лихом».

Перрон обдал ее сыростью и запахом гари: несмотря на то, что весна наступала все уверенней, проводники не ленились топить. Что–то накрапывало с неба – это было видно по лужицам, блестевшим по всему перрону под скудными фонарями станции. Несколько пассажиров, сошедших с поезда, быстро устремились к машинам, ожидавшим их на привокзальной площади. Пока Ольга шла по перрону, поезд, дернувшись всем своим вагонным телом, под грохот закрывающихся дверей и вагонных площадок, постукивая колесами на рельсовых стыках, стал набирать ход. Ольга смотрела на проплывающие мимо вагоны, и ей так пронзительно захотелось снова забраться на верхнюю полку и, свернувшись калачиком, ехать и ехать в бесконечную даль, с ощущением свободы и внутренней легкости. Мигнув красными фонарями последнего вагона, поезд исчез за поворотом.

– Вот я и приехала на свою конечную станцию, – вслух подумала Ольга и, накинув на голову капюшон куртки, стараясь не ступать в лужи, направилась к небольшому вокзальчику, что светился окнами в конце перрона. Подойдя к двери, потянула на себя до неприличия засаленную деревянную ручку. В небольшом зале стояли десятка два пластмассовых кресел. Справа приютился пустой прилавок газетного киоска, а слева, в дальнем углу, моргал красным светом пустой игральный автомат.

«Не шикарно, но ладно», – подумала Ольга и, закрыв за собой дверь, вошла в вокзальное помещение.

До рассвета оставалось часа три. Она решила скоротать оставшееся время в этом неуютном зале ожиданий. Чтобы меньше ощущать холод, которым веяло от ледяных кресел, она аккуратно расправила свой дорожный рюкзак и села прямо на него. Потом, вытянув ноги, закрыла глаза, чтобы хоть немного наверстать ночной сон, потерянный в вагоне из-за того дребезжащего стакана.

Сон какое–то время не приходил: по спине еще пробегал колючий озноб, но потом Ольга почувствовала, как тепло постепенно начало приливать к ногам, и она словно поплыла в тумане тревожного сна. Ей послышались знакомые выкрики «дубачек»: «Стоять! Лицом к стене! Руки за спину!», лязг и скрип дверей «шизо», стрекотание швейных машинок. Перед глазами зарябили строчки стеганых фуфаек, которые шились на зоне для таких же зеков. Потом все смешалось в какой-то шум, смех. Откуда–то всплыло тщедушное лицо пастора, проповедавшего им за колючей проволокой, тихие слова Татьяны: «Храни тебя, Боже…». Потом снова вокзальная суматоха, убаюкивающий, мерный стук вагонных колес и такое же мерное, в ритм перестука колес, покачивание…

Наконец, сквозь сон Ольга почувствовала, что кто-то ее действительно раскачивает, настойчиво теребя за плечо. Она открыла глаза и увидела перед собой милицейский патруль – двух сержантов с потрескивающими портативными рациями в руках.

Открытая книга Тур 12
Много говорить о книге не буду, так как литературу связанную с религией все еще не могу читать. Возникает масса вопросов, противоречий, чувствую себя ужасно, понимаю, что жизнь моя совершенно не такая, как угодно Богу, страшно от того, что я вообще появилась на свет, уйти бы в монастырь, но я слабый духом человек. И что будет, если все возьмут и уйдут в монастырь?
В общем, у меня голова кругом, как всегда после таких размышлений. Одновременно с книгой и русский фильм посмотрела, «Ученик» называется. Это ж надо, чтобы так совпало! И еще раз убедилась, как все противоречиво.
Пару слов о сюжете.
Два основных героя — Ольга и Михаил. У каждого своя дорога к Богу, свои испытания. Книга построена на разных историях, происходящих в жизни этих героев, на встречах и знакомствах с другими людьми и судьбами. Все это прокладывает путь к тому, что выберет сердце.
Детектив присутствует в каждом из рассказов, но такие истории я не люблю. Весь этот криминал: братки, зэки, сумасшедшие сектанты, то, о чем обычно не читаю. Все очень просто и предсказуемо. А иногда и нестыковки встречаются.
Не понимаю, почему автор так много вплел в текст кавказцев (такое чувство, что там их море, сплошные бандиты) и часто упоминал Украину.
Оценку не ставлю, так как все еще не моя литература. Язык простой, но мне читалось долго и трудно.