Куликовская битва сергий радонежский

Судьбоносное благословение на Куликовскую битву

В этой рубрике мы расскажем о том, какую роль играла в нашей истории церковь и как вера помогала в переломные моменты различных эпох.

Многие знают, что в Куликовской битве 1380 года, положившей начало освобождению Руси от ордынского ига, большую роль в успехе русского войска сыграли два монаха – Александр Пересвет и Андрей Ослябя. Но не всем известно, что ход знаменитой битвы Пересвета с Челубеем имеет несколько оценок и толкований.

Защитники родины из брянских бояр

Предположительно, оба инока происходили из брянских бояр и славились воинским мастерством. Возможно, Александр Пересвет стал монахом ещё в Ростовском Борисоглебском монастыре, а уже позже оказался вместе с Ослябей, принявшем в постриге имя Андрея, в Троице-Сергиевом монастыре и стал учеником знаменитого радонежского чудотворца.

Преподобный Сергий Радонежский благословил обоих монахов перед Куликовской битвой: «И дал он им вместо оружия тленного нетленное – крест Христов, нашитый на схимах, и повелел им вместо шлемов золочённых возлагать его на себя».

Божественное заступничество

Битва на Куликовом поле должна была стать и стала решающим столкновением Руси с Ордой, властвовавшей над русскими землями почти полтора столетия. Великий поход на ордынцев был освящён духовным авторитетом «игумена земли русской» – преподобного Сергия. Именно к нему в Троицкую обитель отправился великий князь Дмитрий Иванович накануне сражения с Мамаем. Сергий Радонежский не только благословил князя на битву, но и предрёк победу, которая превратила московского правителя в великую историческую фигуру – в Дмитрия Донского.

Зримым образом божественного заступничества должно было стать присутствие в московском войске троицких иноков-воинов – Пересвета и Осляби, отправленных в поход Сергием. Известие об их участии внесло дополнительное спокойствие в русское войско. Ещё большее успокоение внесла битва Пересвета с Челубеем. Это был ритуальный «поединок богатырей», результат которого расценивался обеими сторонами как знамение, предрекавшее исход всей битвы.

Погибли за правое дело

Существует несколько версий боя между Пересветом и Челубеем. Согласно одной из них, оба противника, на конях и с копьями, столкнулись друг с другом и мёртвыми рухнули наземь. По другому рассказу, Челубей пошёл на хитрость: его копьё оказалось длиннее, чем требовалось. Благодаря такой уловке противник сразу вышибался из седла и не имел никаких шансов достать обидчика. Но Александр Пересвет, зная это, снял доспехи и остался в одной схиме (монашеской накидке с изображением креста), осуществляя призыв преподобного Сергия воевать крестом, а не мечом. В итоге копьё Челубея пронзило инока, но благодаря этому Пересвет смог сблизиться с ордынцем, достать его и убить. Тот свалился с седла, а смертельно раненый монах сумел доехать до своих и только там испустил дух. Жертвенный подвиг Александра Пересвета вдохновил войско Дмитрия Донского на успех.

По одному из преданий, Андрей Ослябя также погиб в бою на Куликовом поле. Рассказывали, что инок первым ринулся в бой после гибели Пересвета. Он же отнёс раненого князя Дмитрия в сторону под берёзу, где его и нашли после сражения.

Причислены к лику святых

Александр Пересвет и Андрей Ослябя были погребены в Москве рядом с храмом Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове. Оба инока-воина причислены Русской Православной Церковью к лику святых. Их память совершается 7(20) сентября.

История двух монахов стала яркой иллюстрацией активного и плодотворного участия православной церкви в жизни страны. Память об этой победе русских войск сохраняется и благодаря реализации проектов Российского военно-исторического общества. В частности, Тульское отделение РВИО проводит большую работу по сохранению исторического ландшафта Куликова поля.

Благословение Дмитрия Донского

Куликовская битва.
В 1380 году, когда правитель Золотой Орды Мамай вел полки на разорение Русской земли, великий князь Димитрий Иоаннович Донской, готовясь выступить в поход, просил у преподобного Сергия благословения и молитвы.
«Если враги хотят от нас чести и славы, – сказал ему Преподобный, – дадим им; если хотят злата и сребра – дадим и это; но за имя Христово, за веру православную надо душу свою положить и кровь пролить». Эти слова преподобного Сергия являются как бы истолкованием известных евангельских слов: » Ищите же прежде Царства Божия и правды его, и это все приложится вам» (Мф. 6, 33). Именно за эту верность небесному идеалу, которой наши благочестивые предки учились у ног великих русских святых, Господь щедро подавал Руси ее экономическую и политическую мощь. Небесное и земное удивительно соединялось в истории нашей святой Отчизны. И битва на поле Куликовом 8 сентября 1380 года началась с того, что схимонах нашего монастыря Александр Пересвет, пришедший на поле брани из послушания преподобному Сергию, приняв вызов татарского богатыря Темир-Мурзы (Челубея), поразил его и сам пал жертвой этого поединка, положившего начало битве …
В 10 часов утра произошло столкновение сторожевого полка и лучников Мамая. Затем монголо-татарская конница пыталась прорвать центр и правое крыло русской рати. Русские полки понесли значительные потери. Был ранен и сам Дмитрий Иванович, сражавшийся в доспехах рядового воина. Когда Мамай перенес главный удар против левого фланга и начал теснить русские полки, был введен в действие частный резерв. Но противнику удалось прорвать левое крыло русских и выйти в тыл главных сил.
В этот решающий момент сражения внезапная и стремительная атака полка воеводы Боброка, поддержанная ударом других полков, решила исход битвы в пользу русских. Вражеское войско дрогнуло и обратилось в бегство. Русские воины захватили ханскую ставку и почти на протяжении 50 километров конница преследовала и уничтожала остатки войск Мамая.

Куликовская битва имела огромное историческое значение в борьбе русского народа за освобождение от монголо-татарского ига. Она показала возросшее стремление русских земель к независимости и подняла роль Москвы как центра их объединения. Хотя победа в Куликовской битве еще не привела к ликвидации монголо-татарского ига, однако на Куликовом поле Золотой Орде был нанесен сокрушительный удар, который ускорил ее последующий распад.

Храм Сергия Радонежского на Куликовом поле

Достопримечательность

Храм Сергия Радонежского на Куликовом поле

Страна

  • Россия

Конфессия

православие

Епархия

Тульская епархия

Архитектурный стиль

Модерн

Строительство

1913—1917 годы

Статус

ОКН № 7110131007№ 7110131007

Медиафайлы на Викискладе

Храм Сергия Радонежского на Куликовом поле — храм-памятник на предполагаемом месте Куликовской битвы.

Описание

Инициатива создания храма-памятника на Куликовом поле принадлежит Степану Нечаеву, основавшему в своей усадьбе первый музей Куликовской битвы. Ещё в 1820 году он написал письмо тульскому губернатору Александру Балашову с предложением построить на Куликовом поле храм в честь преподобного Сергия Радонежского, благословившего русских воинов на победу в Куликовской битве. В 1836 году архитектор Александру Брюллов подготовил первый проект храма, который в то время не был утвержден императором.

В 1902 году граф Александр Олсуфьев пожертвовал под строительство около 40 десятин принадлежавшей ему земли; строительный комитет возглавил его сын Юрий. В 1904 году епископ Тульской епархии Питирим получил одобрения Синода и Николая II на сооружение храма. Царь пожертвовал на храм Сергия 5 тысяч рублей золотом. Проект храма выполнил архитектор Алексей Щусев в стиле допетровских храмов. Один из куполов выполнен в форме воинского шлема XIV века.

Заложен храм 16 (29) июня 1913 года. Строительство храма завершено накануне революции 1917 года. Освящен в 1918 году. Иконы для храма писали художники Дмитрий Стеллецкий и В. А. Комаровский. Сохранилась только часть акварельных эскизов иконостаса 1914 года, по которым позднее современные мастера воссоздавали облик внутреннего убранства церкви на Красном холме.

Церковная служба на Куликовом поле свершалась до 1940 года. После закрытия храм был частично разграблен. К 1992 году храм отреставрировали и церковная служба была возобновлена. В настоящее время храм является подворьем Троице-Сергиевой лавры.

Примечания

  • О храме Сергия Радонежского на Куликовом поле

Уникальная икона

В прошедшую пятницу прошел очередной день воинской славы России — годовщина Куликовской битвы. Все мы из школьных учебников помним имена Дмитрия Донского, монахов Пересвета и Ослябю, Сергия Радонежского, благословившего войско на победу. Помним, как объединенное войско погнало Мамая от Москвы, и эта победа стала началом освобождения Руси от татаро-монгольского ига. Многие читали летописное «Сказание о Мамаевом побоище», написанное очевидцем тех событий. Кто-то слышал, что ополчение из Ярославля и Курбы внесло весомый вклад в эту победу. Вроде все — познания и кончаются на этом.

Но мало кто подозревает, что в стенах Митрополичьих палат в нашем городе есть уникальная икона — «Сергий Радонежский с житиями», которая единственная в мире повествует о Куликовской битве. Больше таких нет.

Все историки икону расценивают как шедевр не только ярославской живописи, но и всего русского искусства XVII столетия. В центре иконы изображен Сергей Радонежский, а внизу икону дополняет «Сказание о Мамаевом побоище», написанное на длинной и сравнительно узкой (30 см) доске. Неизвестный художник создал единственную в русской иконописи по обилию фигур и сложности композицию, снабженную поясняющими надписями.

Написан шедевр был по заказу горожан иконописцем-монахом Троице-Сергиевой лавры в начале ХVII века и доставлен в Ярославль в Сергиев придел Власьевской церкви (сейчас на этом месте — сквер за памятником Волкову). Но через полвека ярославские художники дополняют икону своими сценами из «Жития», показывающими Сергия не только как поборника веры и чудотворца, но и как государственного деятеля.

А в конце века образ подвергся еще одной реконструкции — видимо, икону хотели вписать в новый иконостас и требовалось ее увеличение — так появилась эта 30-сантиметровая накладка, на которой еще один ярославский мастер изобразил сцены не из религиозного памятника, а из шедевра светской литературы — «Сказания о Мамаевом побоище». Для икон — явление уникальное.

В 1959 году сняли темный слой олифы и расшифровали надписи.

Русские против русских?

Ярославскую икону заметили и знаменитые наши «реформаторы исторической науки» Носовский и Фоменко (эти математики выпустили немало книг, в которых утверждают, что существующая хронология исторических событий в целом неверна), которые пишут:

«На иконе мы видим много подробностей, подтверждающих нашу гипотезу, что Куликовская битва произошла в Москве на Кулишах, и что здесь сражались русские с русскими, а не русские с «татарами». Икона датируется серединой XVII века. Вооружение и тип лиц «татар» точно такие же, как и русских. И то, и другое войско изображены совершенно одинаково… Оба вражеских войска — русское и «татарское» — идут в бой, навстречу друг другу под одними и теми же знаменами. Нас долго и упорно убеждали, что на Куликовом поле сошлись в смертном бою православное русское Дмитрия Донского воинство с иноверцами — татарами Мамая. Следовательно, над войсками должны были бы развеваться совершенно разные знамена, с совершенно разной символикой. Мы видим, что и у русских, и у «татар» на знамени изображен один и тот же образ Нерукотворного Спаса… Напомним, что этот образ, как известно, был старым русским военным знаменем. Оказывается, что под этим же знаменем в бой шли и «татарские» войска Мамая. Это означает только одно. Что на Куликовом поле сошлись в смертном бою русские войска Дмитрия Донского и русские войска темника Мамая, то есть тысяцкого Ивана Вельяминова».

Это позволило «академикам» утверждать, что это явное подтверждение их гипотезы о том, что не было никакого монголо-татарского нашествия. А только княжеские междоусобные войны.

— Это просто смешно, — улыбается научный сотрудник Музея древнерусского искусства Виктория Горшкова. — В иконописи не принято прописывать национальные черты, исторические детали и подробности. В греческих иконах тоже нет различия между греками, римлянами, арабами, евреями — их тоже не было? Это же не батальное полотно, а фрагмент литературного жития.

Но Носовский и Фоменко идут дальше: «Обратим внимание на то, что войско Дмитрия Донского имеет пушки. Не просто пушки, а целую батарею пушек. На иконе мы видим изображение этой батареи, ведущей огонь в направлении войска Мамая.

Формально ничего удивительно в этом нет. Поскольку, согласно скалигеровской истории, пушки появились на полях сражений как раз в середине XIV века. Потому что именно в это время в Европе открыли порох. Но историки уверяют нас, будто все это происходило исключительно на просвещенном Западе. А на Руси в то время якобы никаких пушек не было и в помине. Стреляли из луков, воевали тяжелыми булавами, дубинами».

— Ярославский мастер писал аллегорический образ сражения, и кто изображен на знаменах — не установлено. Да и писал он в конце XII века, когда пушки были вовсю распространены, — уверена Виктория Викторовна. — Не надо требовать с поэта исторических достоверностей. У Лермонтова в «Бородино» и у Толстого в «Войне и мире» тоже есть фактологические ошибки, но мы на основе этого не пересматриваем историю.

Но каждый из нас склонен к скептицизму и падок на сенсации. А кто прав — убедитесь сами. Загляните в Митрополичьи палаты и внимательно рассмотрите уникальный шедевр.

Уникальная икона Сергия Радонежского — единственная в мире, на которой изображена Куликовская битва.Фото: Елена ВАХРУШЕВА


На днях я с удивлением узнала об ещё одном кульбите «исторической правды» с подачи Фоменко и Носовского. Сии — нисколько не учёные историки и не искусствоведы, — взялись в области, которая для них, оказывается, терра инкогнита, наводить свои порядки. Так они предприняли попытку «притянуть за уши» к своей версии истории произведения искусства, в данном случае — икону Сергия Радонежского. Путём измышлений они изпользовали изображённое снизу мамаево побоище в качестве доказательства… отсутствия татаро-монгольского ига в истории Руси. Итак, смотрим, что такое имеется в нижней части иконы.

Здесь можно разсмотретьhttp://www.xn--b1aghtoehk.xn--p1ai/upload/iblock/eeb/Kulikovskay_ikona_fragment.jpg
Что утверждают мимоисторики ФиН?
«»На иконе мы видим много подробностей, подтверждающих нашу гипотезу, что Куликовская битва произошла в Москве на Кулишах, и что здесь сражались русские с русскими, а не русские с «татарами». Икона датируется серединой XVII века. Вооружение и тип лиц «татар» точно такие же, как и русских. И то, и другое войско изображены совершенно одинаково… Оба вражеских войска — русское и «татарское» — идут в бой, навстречу друг другу под одними и теми же знаменами. Нас долго и упорно убеждали, что на Куликовом поле сошлись в смертном бою православное русское Дмитрия Донского воинство с иноверцами — татарами Мамая. Следовательно, над войсками должны были бы развеваться совершенно разные знамена, с совершенно разной символикой. Мы видим, что и у русских, и у «татар» на знамени изображен один и тот же образ Нерукотворного Спаса… Напомним, что этот образ, как известно, был старым русским военным знаменем. Оказывается, что под этим же знаменем в бой шли и «татарские» войска Мамая. Это означает только одно. Что на Куликовом поле сошлись в смертном бою русские войска Дмитрия Донского и русские войска темника Мамая, то есть тысяцкого Ивана Вельяминова».


Это позволило «академикам» утверждать, что это явное подтверждение их гипотезы о том, что не было никакого монголо-татарского нашествия. А только княжеские междоусобные войны….
Но Носовский и Фоменко идут дальше: «Обратим внимание на то, что войско Дмитрия Донского имеет пушки. Не просто пушки, а целую батарею пушек. На иконе мы видим изображение этой батареи, ведущей огонь в направлении войска Мамая.
Формально ничего удивительно в этом нет. Поскольку, согласно скалигеровской истории, пушки появились на полях сражений как раз в середине XIV века. Потому что именно в это время в Европе открыли порох. Но историки уверяют нас, будто все это происходило исключительно на просвещенном Западе. А на Руси в то время якобы никаких пушек не было и в помине. Стреляли из луков, воевали тяжелыми булавами, дубинами».» http://www.spb.kp.ru/daily/25954.5/2896134/
А теперь, ознакомимся с трудами действительно учёных

Ви́ктор Васи́льевич Фила́тов (23 сентября 1918, Москва — 18 декабря 2009, Москва) — русский исследователь, знаток техники и технологии древнерусской живописи, реставратор монументальной и станковой темперной живописи.
Източник
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ТРУДЫ ОТДЕЛА ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ИНСТИТУТА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ • XVI
В. В. ФИЛАТОВ
Изображение «Сказания о Мамаевом побоище» на иконе XVII в.
«…Как и ярославская монументальная живопись, отличающаяся чрезвычайно разнообразной и богатой тематикой, станковая живопись (иконопись) Ярославля поражает обилием различных бытовых и исторических сюжетов.
Разбирая и реставрируя иконы только одного Ярославского художественного музея, мы обнаружили большое количество интересных исторических сюжетов. Несколько икон из коллекции музея имеют изображения на сюжеты, связанные с борьбой русского народа против ханского ига. На иконах• художники изобразили вторжение Батыя в пределы Руси и первое большое вооруженное сопротивление, оказанное русскими ханам-завоевателям, — битву ярославцев на Туговой горе в 1237 г. Подробно иллюстрирована легенда о Меркурии Смоленском. Житие Федора и Михаила Черниговских содержит большое количество клейм с эпизодами разорения и угнетения русского народа ханами. Изображенные в клеймах этой иконы сюжеты настолько далеки от жития святых, что художник, увлекшись историей, в ряде клейм не изображает святых совсем. В ряду этих произведений значительное место занимает икона с подробным изображением; сюжетов «Сказания о Мамаевом побоище».
Икона с изображением «Сказания» была обнаружена мною и научным сотрудником музея им. А. Рублева Н. А. Деминой во время разбора фондов Ярославского областного художественного музея в 1951 г.
Икона эта имеет две разновременные части. Первая и основная часть иконы состоит из средника, где художник помещает изображение Сергия Радонежского, окруженное различными сценами из истории России конца XV—начала XVII в.; вокруг средника, как на всех иконах с циклом жития, размещено 24 клейма с эпизодами из жизни Сергия. Любопытен тот факт, что в цикле традиционных для жития Сергия Радонежского клейм отсутствует благословение Сергием великого князя Димитрия на Куликовскую битву. Вторая часть иконы представляет собою довольно узкую доску (высотой 30 см.), прикрепленную к основной иконе снизу к нижнему ее полю. Протяженность этой доски соответствует ширине основной части иконы (112 см). То, что обе эти части разновременны и не принадлежат кисти одного художника, окончательно установлено проведенной реставрацией, которая заключалась в основном в удалении потемневшей олифы и красочных записей.6 Кроме безусловного стилистического различия этих двух частей произведения, о разновременности их свидетельствуют также колористические отличия. Колорит живописи на дополненной нижней доске значительно темнее живописи основной части произведения. Это объясняется тем, что художник писал ее с желанием как можно более приблизить свое произведение к основной части иконы уже в то время, когда олифная пленка, покрывающая более старую часть иконы, значительно потемнела от времени. Судя по степени различия колоритов обеих частей, это произошло лет через 20—30 после завершения работы первым художником. Создание основной части произведения ориентировочно можно отнести к середине XVII в. на основании того, что стилистически она примыкает к живописи первой половины и даже начала XVII в., а написана она (как это нами определено) на текст жития Сергия, составленного Симоном Азарьиным и напечатанного на Московском печатном дворе в 1646 г.7
Облечь в изобразительную форму сложное литературное повествование, каким является «Сказание о Мамаевом побоище», задача чрезвычайно трудная. Обычно русские художники до конца X VI и первой половины XVlI в. сложные и большие литературные сочинения иллюстрировали способами, идущими от книжной иллюстрации. Они обычно выбирали из текста наиболее характерные отрывки и иллюстрировали их, располагая каждый сюжет в клейме прямоугольной формы. Скомпанованное подобным приемом произведение приобретало вид как бы разложенных в определен­ном порядке листов лицевых рукописей, снабженных небольшими поясняю­щими текстами. Отказ художников от общепринятой системы располо­жения сюжетов в клеймах начинает постепенно внедряться в иконописное искусство со второй половины X VI в. В XVII в. встречается уже много икон, где иллюстрации сложных повествований располагаются по всей по­верхности произведения не в виде прямоугольных клейм, а в виде отдель­ных сцен, разделенных для облегчения восприятия сюжета элементами пейзажа: крепостными стенами, горками и т. п. Перед художником, иллюстрирующим такое многосложное сочинение, как «Сказание о Мамаевом побоище», стояла трудная задача. Ему нужно было передать непрерывную последовательную связь в развитии сюжет­ной линии произведения, сохранив его композиционные особенности: вести повествование, постоянно сравнивая и противопоставляя два враждующих военных лагеря, во главе которых стояли, с одной стороны, великий князь Димитрий, с другой — Мамай. Кроме того, развертывая композицию на фризе, формат которого обусловлен приставной доской, он должен был выделить главные композиционные группы так, чтобы сложное развитие сюжетной линии литературного произведения не нарушало единого ком­позиционного замысла живописного произведения. Композиция фриза выполнена очень обдуманно и интересно. Схематически композиция фриза представлена на стр. 400.

Весь фриз разделен по горизонтали на две части. В большом, главном фризе художник изображает все события от начала «Сказания» до победы на Куликовом поле. В малом, нижнем фризе он помещает изображения событий, следующих за победой. Этот фриз располагается на выступающей части иконной доски, на так называемом поле.
Композиционным и сюжетным центром основного фриза является Москва, куда стекаются войска из различных княжеств и городов и откуда они выступают на поле Куликово. По левую сторону от центра располагаются события, предшествующие битве (рис. 1, 2), по правую — битва и ставка Мамая (рис. 2, 3). Вправо, как бы вспять, бежит Мамай с малочисленной свитой, и его убивают в Кафе (Феодосии). Влево развертываются сцены погребения павших в битве воинов и изображается войско, возвращающееся в Москву через Коломну. Фактическое разделение двух враждебных Руси сил: рязано-литовской коалиции, с одной стороны, и войска Мамая — с другой, подчеркнуто художником размещением их в правом и левом краях основного фриза. Этим художник отмечает не только их территориальную и военную, но и политическую изолированность.
Большое значение художник придает масштабному соотношению отдельных частей композиции. Стекающиеся к Москве войска, как ручейки, втекают в озеро (рис. 1), их объединение создает большую и монолитную силу. Враждебная коалиция рязанского князя Олега с литовским князем Ольгердом занимает скромный уголок в тылу русских войск. Силам Мамая художник уделяет большое место в композиции (рис. 3).
Развитие сюжета «Сказания о Мамаевом побоище» художник начинает с левой стороны вправо, как это обычно бывало на иконах с клеймами жития святого. Для иллюстрирования всего текста «Сказания» художник выбирает из него около пятидесяти сюжетных сцен. Кроме чисто изобразительных средств, художник использует обычный для древнерусской живописи прием: пояснение короткими текстами. Все тексты были только в нижнем (авторском) слое живописи и раскрыты при удалении позднейших красочных наслоений. Сохранившиеся остатки надписей XVII в. явились подсобным материалом при разборе изображений отдельных событий.
Создавая живописное произведение на тему «Сказания о Мамаевом побоище», художник, безусловно, имел для работы текст «Сказания», выбирая из него наиболее важные сюжеты, которые можно передать средствами изобразительного искусства. Как литературное произведение «Сказание» было очень популярно, о чем свидетельствует большое количество списков, сохранившихся до нашего времени.8
Различные списки «Сказания», дошедшие до нашего времени, являются не механически размноженным (переписанными) экземплярами произведения, а представляют группы произведений древнерусской литературы, созданных в различное время. Первый вариант «Сказания» был создан около 1410 г. 9 З а время своего существования и благодаря большой популярности сюжета оно претерпело несколько весьма существенных переработок. Сохранившиеся списки «Сказания» имеют весьма различные сюжетные и стилистические особенности, позволившие первому исследователю «Сказания» С. К. Шамбинаго 10 разделить их на четыре редакции: 1-ю, 2-ю, 3-ю и 4-ю. Л. А. Дмитриев также группирует все известные ему списки в четыре редакции, давая им наименования: Летописная, Киприановскай, Основная и Распространенная.11
Произведенный нами предварительный разбор изображений «Сказания» на иконе, а также сохранившиеся в композиции поясняющие тексты свидетельствуют о том, что художник XVII в. при работе воспользовался текстом Распространенной редакции. Время возникновения этой редакции близко к 70-м годам X V в. 12
«Сказание» начинается с рассказа о подготовке Мамая к войне против Русской земли. Затем следует эпизод, повествующий об измене Олега Рязанского и Ольгерда Литовского, сговорившихся с Мамаем о совместном выступлении против Москвы.
Если бы художник следовал тексту «Сказания», он должен был бы расположить в левом верхнем углу или ставку Мамая и переправу через Волгу, или переписку рязанского князя Олега с литовским князем Ольгердом. Но поместить на первом плане противников Русской земли он не мог, поэтому сюжеты, связанные с деятельностью князей рязанского и литовского, он относит ниже изображения Москвы, а ставку Мамая — в правый конец фриза. Таким образом, рассматривающий икону начинает с Москвы — главного города Русской земли.

Художник начинает иллюстрировать «Сказание» с момента получения Димитрием Ивановичем известия о выступлении войска Мамая (рис. 1, /) . Событие развертывается в Московском кремле, о чем свидетельствует изображение большого пятиглавого собора (Успенского собора) и трехъярусной колокольни (колокольни Ивана Великого). По левую сторону в каморе фигура в нимбе поклоняется образу «Спаса». По правую сторону та же фигура (судя по лицу) в княжеском костюме без головного убора (но с нимбом) стоит перед группой монахов. Группу эту возглавляет митрополит в белом клобуке, вокруг головы которого также имеется нимб. Над этими изображениями не сохранилось ни одного фрагмента надписи. Но, сравнивая их с текстом «Сказания», можно заключить, что в первой сцене художник изобразил моление князя Димитрия перед образом, когда он узнал о том, что на него идет «безбожный царь Мамай с многыми силами неуклонима яряся на христову веру, ревнуа безглавному Батыю»,13 а во второй — эпизод, повествующий о посещении князем митрополита Киприана. В тексте «Сказания» имя митрополита указано, но на иконе в этой композиции имени его нет, так как совершенно утрачена вся поясняющая надпись. Однако в нижнем левом углу всей композиции «Сказания», где художник изображает встречу войска после победы в Москве сохранилась надпись «Киприан митрополит». Известно, что фактически- Киприана в 1380 г. в Москве не было. 1 4 Но как действующее лицо он фигурирует во всех редакциях «Сказания». По неизвестным причинам ярославский художник исключает из композиции серпуховско-боровского князя Владимира Андреевича, о котором и в тексте и в названии «Сказания» этой редакции есть настоятельные упоминания.
В «Сказании» повествуется далее о том, что Киприан советует Димитрию послать Мамаю дары. В это посольство отправляется Захария Тютчев. Следующая сцена (рис. 1, 2) и посвящена этому эпизоду. Художник изобразил в левой стороне этой композиции сидящего на престоле князя Димитрия (с нимбом) и стоящего перед ним молодого (безбородого) Захария Тютчева. Обе фигуры расположены на архитектурном фоне палат, так художник обозначает, что действие происходит внутри помещения. Далее, в центре изображена опять трехъярусная белая колокольня и виднеющийся за нею собор — это свидетельствует о том, что действие происходит в Московском кремле (колокольня Ивана Великого). По правую сторону от центра, также на фоне палат, изображен Димитрий (в нимбе), за ним — фигуры его приближенных. Рукой он указывает на наклонившуюся над золотой казной фигуру молодого мужчины (посла Тютчева), ближе к краю можно различить спины двух белых лошадей.
Обратимся к сценам, помещенным в левом нижнем углу основного фриза. Над двумя композициями здесь сохранились тексты, поясняющие события. Над верхней группой в три строки написано: «ОлеГг ря]за|Ъ]ски измени благовеному князю Димитрию и посылает к Мамаю измененный грамо» — и еще над городом слово «Рязань». Над нижней группой: «Ольгерд Литовск посылает измен грамоты». Таким образом, три фигуры, размещенные в палате, находящейся в городе с каменными стенами и палатами, олицетворяют момент составления изменнического письма князем рязанским Олегом (изображены две стоящие фигуры в позах, свидетельствующих о диалоге между ними, и около них сидит писец). За стеной города изображен всадник на скачущем белом коне — гонец с письмом от Олега к литовскому князю Ольгерду. Нужно отметить, что между московским и рязанским князьями не только в этот момент, но и во время нашествия Тахтамыша были очень натянутые отношения. Как известно, в 1380 г., когда произошло Мамаево побоище, литовским князем был Ягайло, а не Ольгерд. Однако в Основной и Распространенной редакциях «Сказания» фигурирует имя Ольгерда. 1 5 То же самое мы видим и в подписи на иконе. Это лишний раз свидетельствует о том, что в основе рассматриваемой иконы лежит текст Распространенной редакции «Сказания».
В отличие от тесно ютящихся у левого края фриза рязанцев. художник значительно большее место предоставляет изображению сил литовского князя (рис. 1, 4). В центре этой группы в тереме со сложными кровлями сидит на троне в богатом княжеском костюме Ольгерд. Позади него свита. Перед ним в воинских латах посол, получающий письмо. По левую сторону от палат большая группа воинов в боевом снаряжении. По правую сторону от палат на фоне горок — едущий на коне посол от Ольгерда.
Далее художник переходит к изображению сбора русских войск. Почти у всех городов и выступающих из них воинских сил, кроме одного, сохранились надписи: «Бело озеро. Безоозерские князи… » (рис. 1, 5); «Ярослав. Ярославские князи иде на помощ» (рис. 1, 6); «Владимир град. Владимирские князи» (рис. 1, 7); «Ростов град. Ростовские князи» (рис. 1, 8); «Суздальские князи» (рис. 1, 9); «Курба. Курбская сила» (рис. 2, 3); «Два брата князи литовские, ольгердовичи, иде Димитрию на помощ силами» (рис. 2, /) ; и еще у одной значительной группы не сохранилось названия города, но есть только следующие остатки надписи: «.. . оа^гиос] м^итропол]ит . . . Иоан . . . Н а помощ Димитрию» (рис. 2, 2).
Бросается в глаза то обстоятельство, что город этот расположен выше всех городов, на одной горизонтальной линии с двумя изображениями Москвы (совет Димитрия с Киприаном и отправка посла к Мамаю). Кроме тою, воинские силы их движутся не к Москве, а минуя ее, вероятно в Коломну, ибо художник между изображением Москвы—центра сбора сил и войском, выступающим из города, помещает гору. Архитектурными сооружениями, служащими признаками этого города, являются большой белый собор и около него белая колокольня. В этих двух зданиях мы видим Николодворищенский собор и колокольню на Ярославовом дворище — месте сбора новгородского веча (рис. 2, 2). Серьезным доводом считаем изображение иконы Знамения богоматери, которую держат стоящие за митрополитом горожане. Икона Знамение исстари была признана патрональной святыней Новгорода. Стоящий перед воинами и благословляющий митрополит имеет на голове белый клобук со вскрыльями, такой же, какой написан на митрополите Киприане в начале фриза. Белый клобук, как это отмечено в соборной грамоте 1564 г., носили архиепископ Новгорода и Пскова, некоторые московские (Алексей и Петр) митрополиты и ростовские (Леонтий, Игнатий и Исайя ) архиепископы.16 Московские митрополиты надели белый клобук уже с 1564 г. на основании постановления собора; этим же собором было разрешено новгородским архиепископам продолжать носить белый клобук.17 Все русские митрополиты получили разрешение носить белый клобук только с 1667 г. Таким образом, художник XVI I в. мог изобразить в белом клобуке только либо московского митрополита, либо ростовского или новгородского архиепископа. Первые два исключаются на том основании, что Москва и Ростов изображены уже художником. Таким образом, не подлежит сомнению, что в виду имеется новгородский архиепископ. Повесть об участии мужей новгородских в Куликовской битве включена в Распространенную редакцию «Сказания». Повесть эта не является механической вставкой в ранний текст памятника, а при ее включении все повествование подверглось редакторской обработке и получило значительную новгородскую окраску.18 Художник иллюстрирует на иконе собрание новгородцев на Ярославском дворище согласно тексту «Сказания».

(продолжение)

День воинской славы России. Память о Куликовской битве

21 сентября отмечается День воинской славы России – День победы русских полков во главе с Великим князем Дмитрием Донским над монголо-татарскими войсками в Куликовской битве (1380 год).

8 (21) сентября 1380 года к югу от впадения реки Непрядва в Дон, на Куликовом поле (в наше время юго-восток Тульской области) грянула Кулико́вская би́тва (Мамаево или Донское побоище) — крупнейшее сражение между объединенным русским войском во главе с московским великим князем Дмитрием Донским и войском правителя Золотой Орды Мамая. В результате была одержана первая стратегическая победа русичей над ордынцами.

Как свидетельствуют «Сказание о Мамаевом побоище» и «Житие преподобного Сергия Радонежского», вместе с военными приготовлениями к сражению Дмитрий Иванович также очень серьезно предался духовному укреплению, заручившись поддержкой Церкви, отслужив молебны в кремлевском Успенском соборе перед образами Спасителя, Пресвятой Богородицы, святителя Петра и в Архангельском соборе перед образом архангела Михаила, испросив благословение себе и своим воинам у радонежского подвижника и игумена Троицкого монастыря преподобного Сергия. Святой старец, предрекая князю победу, отправил вместе с ним «на брань» двух своих духовных чад — иноков Александра Пересвета и Андрея Ослябю.

В конце августа Дмитрий Иванович двинулся из Москвы в Коломну и оттуда, «урядив» свои полки, дальше на юг. Он стремился опередить соединение Мамая с союзниками, что ему и удалось. 8 сентября на рассвете его войско перешло с левого берега реки Дон на правый, в то место, где в эту реку впадала Непрядва. Переправа была уничтожена, пути отступления отрезаны водой. На Куликовом поле русские оказались прямо перед врагом, но зато защищенными позади, с правого и левого флангов от обходных маневров мамаевой конницы. Войска московского князя расположились как бы эшелонами: за Передовым, или Сторожевым, полком (под командованием князей Дмитрия и Владимира Всеволодовичей) стал Большой полк из пеших воинов (во главе с московским боярином Тимофеем Васильевичем Вельяминовым); справа и слева выстроилась конница (подчиненная, соответственно, Микуле Васильевичу Вельяминову и бывшему полоцкому князю Андрею Ольгердовичу); позади этого основного войска также находилась конница, резервная (возглавляемая переяславским князем Дмитрием Ольгердовичем). Но главная тактическая заслуга Дмитрия Ивановича состояла в том, что в дубраве на берегу Дона он скрыл резервный Засадный полк, который возглавили князь Владимир Андреевич Серпуховской и воевода Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский. И, конечно же, огромное значение имела сила духа, с которой русское воинство вышло на борьбу и которую отчетливо понял, например, создатель «Сказания о Мамаевом побоище», вложивший в уста московского князя речь вроде этой: «Отцы и братия, Господа ради подвизайтеся, святых ради церквей и веры христианския! Сия бо смерть на живот вечный! Ничто же земнаго помышляйте! Не уклонимся убо на свое, о воини, да венци победными увяземся от Христа Бога, спаса душам нашим!» Укрепленные настроением своего предводителя, воодушевленные новым — письменным — благословением преподобного Сергия Радонежского, обнадеженные таинственными предуказаниями о победе, уверенные в своем стоянии за правду, русичи ждали приближения полчищ Мамая. Нельзя при этом не отметить того, как психологически глубоко и исторически верно понимал повествователь это состояние неколебимого и сосредоточенного ожидания и святой готовности отдать жизнь: в стане русских «бысть тихость велика», тогда как со стороны противника слышался «стук велик и клич, яко торг снимается и яко град зиждется». Как красноречив это контраст между спокойной твердостью и вызывающей наглостью!

Согласно «Сказанию о Мамаевом побоище», битва началась поединком между троицким иноком Александром Пересветом и ордынским ратником Челубеем. Оба богатыря погибли, ударив друг друга копьями. Сразу после этого полки противников сошлись: «И ступишася крепко бьющеся, но сами о себя разбивахуся, под конскими ногами умираху, от великия тесноты задыхахуся, яко не мощно бе вместитися на поле Куликове, место то тесно меж Доном и Мечею. На томъ поле сильнии полки сступишася, из них же выступиша кровавые зори от блистания мечнаго, велик стук бысть и звук от копейнаго ломления, яко не мощно бе слышати, ни зрети грознаго и горкаго часа, в колико тысящ создания божия погибает…». Через некоторое время русичи стали слабеть под натиском мамаевских сил, лично участвовавший в этом бою великий князь Дмитрий Иванович был ранен и «нужею склонися с побоища, яко не мощно бе ему». Видя «великую пагубу христианскую», начальник русского засадного полка князь Владимир Андреевич хотел было выступить на врага, но его остановил мудрый и прозорливый Дмитрий Волынец. «Беда велика, княже! — сказал он. — Не уже прииде година! Начиная бо без времени, вред себе приимет! Мало убо потерпим, да время получим и отдадим воздаяние противником!». И не раз еще останавливал Волынец порывы своих соратников, со слезами смотревших из засады, как гибнут их товарищи. Наконец нужный момент настал, и воевода воскликнул: «Братья и друзи, дерзайте! Сила бо Святого Духа помогает нам». Неожиданно русские ратники, «аки соколы изучены» на жаворонков, налетели на ордынцев с тыла. Исход битвы был решен. С криком «Увы нам! Христиане умудриша нас!…» воины Мамая бросились бежать, и «ни един не могий избыти, бяху бо кони их потомлены». Сам Мамай едва спасся. Но свою борьбу за власть в Орде и на Руси он бесславно проиграл: после бегства с Куликова поля он был разбит на реке Калке своими же собратьями, подчиненными хана Тохтамыша, нового правителя Сарая и, брошенный войсками, бежал в Крым, где очень скоро был убит. Узнав о поражении Мамая, Ягайло Ольгердович поспешил ретироваться; к нему в Литву от гнева и кары победителя удалился и Олег Рязанский. А князь Дмитрий Иванович, отдав погребальные почести погибшим ратникам, с триумфом и молитвенной радостью возвратился в Москву, вновь посетил преподобного Сергия теперь уже ради благодарственных богослужений и «сяде на своем княжении». Отныне, за одержанную им победу его любовно и горделиво стали величать в народе Донским.

Для Руси битва имела чрезвычайную важность. Действиями русских руководил непреложный мотив освобождения от унизительного ига, то есть они были едины в своих национальных, государственно-религиозных интересах.

Куликовская победа все-таки дала свои благие результаты: по Божиему промышлению произошла именно в день Рождества Пресвятой Богородицы, и в этом народное сознание видело ее высокий духовный смысл, ибо таким совпадением подтверждалась правота искони существовавшей в сердцах христиан веры в особое заступничество Преблагой Матери Иисуса Христа за род человеческий, в частности за Русскую землю; победа возвысила авторитет московского князя, практически доказала действенность проповедуемой Церковью идеи государственного единения; она навсегда изменила характер отношения к Орде, пробудила новое самоощущение нации и тем самым ознаменовала будущий конец хозяйничанью ордынцев на Руси. Иными словами, это событие, в сущности, имело созидательное значение для будущей России. Именно поэтому, несомненно, оно оставило столь глубокий след в народной памяти.

Спрашивается: что было бы со всеми нами — русскими, белорусами, украинцами, мордвой, чувашами, татарами, кавказскими народами, якутами, коряками, наконец, если б этого события и других ему подобных не было вовсе; если б, например, силы Великой Монгольской империи не иссякли в ее стремлении расширяться и расширяться, порабощать и порабощать; если б она не ослабла в преодолении собственных внутренних противоречий; если б глобальные планы Ватикана в отношении восточных славян не рушились, а осуществились; если б раздробленная на мелкие княжества Северо-Восточная Русь не стремилась к объединению и приумножению своих земель; если б населявшие ее люди не сопротивлялись ни Западу, ни Востоку, а сидели смиренно у своих печек и продолжали безропотно платить дань Орде или подставлять свои головы под мечи крестоносцев; если б они не хранили свято свою веру и свое понимание правды, не были столь энергичны, предприимчивы, дальновидны, упорны, терпеливы, тверды, самоотверженны; если б они были безбожно и безжалостно жестокосердны как к нелюдям к своим землякам и ближайшим соседям, если б не умели вовлечь их в сферу взаимовыгодных интересов?… Что было бы? Ответ ясен. Ход и вектор всей евразийской истории сложился бы как-то иначе. Было бы все не так, как теперь. И Россия, если б сегодня и существовала, то была бы другой. Совершенно очевидно поворотное значение победы благоверного князя Димитрия Донского над Мамаем для жизни наших предков в целом. Ею, хотим мы того или нет, определен был дальнейший путь развития нашей страны и всех населяющих ее народов, как, например, будущее Европы походами Юлия Цезаря, будущее Франции революцией, будущее Соединенных Штатов Америки победой северян над южанами.

Почти сотню лет назад гений русской поэзии Александр Блок, перепечатывая в своем «Собрании стихотворений» цикл «На поле Куликовом», снабдил его примечанием: «Куликовская битва принадлежит… к символическим событиям русской истории. Таким событиям суждено возвращение…».

Валентин Гурский