Стихи о монастыре

ВАСИЛИЙ РОМАНОВ
СКАЗАНИЕ О СВЯТЫХ ОТРОКАХ ЕФЕССКИХ,
ОБ ИХ УСПЕНИИ И ВОСКРЕСЕНИИ

Во времена былые, встарь,
В новоначальный век христианства.
Владел всем Римом Декий царь,
Исполнен зла и окаянства.
Он был язычник лют и яр,
И, обходя подвластны страны,
Велел обильный тучный дар
Нести к подножьям истуканов.
Бесчислен заколался скот:
Овны и волы. От сожженья
В дымах был мрачен небосвод,
И смрад окутывал селенья.
Вот на пути царя Ефес.
Он в нераскаянной гордыне
Средь града идолов вознес
И сделал жертвенник пред ними.
Согнал на площадь местный люд,
Градоначальников, их семьи.
И тот час сотворили тут
богам языческим моленье.
И кровь по требищу лилась,
И пламень жертвенный вздымался,
И чад, по воздухам клубясь,
Среди кумиров извивался.
Вдруг царь, бесАми озлоблён,
Велел христьянам всем окрестным,
Чтоб поклонились те, как он,
Статуям тварным и бесчестным.
Во храмах, из пещер земных,
В жилищах, тайными местами —
Искали долго вои их
И гнали к требищу толпАми.
И тех, кто жертв не приносил,
Ужасным казням предавали.
А кто был мал духовных сил –
Христовой веры отпадали.
В великом страхе был народ –
Младых и старых не щадили.
И много верных свой живот
Тогда за Господа сложили.
______________________________________________________________
Декий – римский император, годы правления 249-251 гг., ярый гонитель христиан, хотел восстановить поклонение традиционным римским богам, а град Ефес был в древности известен языческим храмом Артемиды — Дианы;
Требище – место принесение языческих жертв, алтарная часть языческого храма.

Господь отметил город тот:
Семь юных отроков — из знатных
Семей они вели свой род,
И состояли в службах ратных.
Не по годам умом пошли:
Блистали благоразуменьем,
И чистоту сердец блюли
В постах, молитвах и смиренье.
Их было семь:
Максимилиан,
Иамвлих, Константин, Антоний,
Мартиниан и Иоанн,
Да Дионис.
Молитвостойно
Взывали к Вышнему юнцы,
Посыпав пеплом свои главы:
“Ослаби, Господи, на ны
Сии гонения кровавы!”
Вздыханья, слёзы из очей,
К иконам поднятые руки…
Сверкая лезвием мечей,
В храм ворвались царёвы слуги.
Их, как разбойников схватив,
Влекли на судище с позором.
Где Декий от расправ остыв,
Их вопрошает с гневным взором:
— Почто не чтите тех богов,
Которые владеют миром,
И не приносите даров
Древлепрославленным кумирам?
Ему Максимилиан в ответ –
Один из этой седмерицы:
— Для нас иного бога нет,
Чем святый Бог – Один в трёх Лицах!
Вселенной истинный Творец,
Его дыханием мы живы.
Он нам Владыко и Отец,
А ваши истуканы лживы!
Царь за такую дерзость их
Всех званий воинских лишает.
И знаки воинские с них –
Чинные пояса срывает.
Но младость их и красота
Жестокость Декия смягчает.
Царь отворяет вновь уста –
Свой гнев на хитрость он меняет.
— Вы римским не верны богам,
Моих указов вам не чтится.
И недостойно будет вам
На службе ратной находиться!
Мне жаль в столь юных возрастах
Предать вас ныне на мученье,
И чтоб не ведать этот страх,
Даю вам срок на размышленье.
Я сохраню вам жизнь и честь,
Верну вам воинские званья,
Коль согласитесь вы принесть
богам своё исповеданье!
Во исполненье этих слов
Оковы царь с юнцов снимает —
Под сень родительских домов
На мало время отпускает.
______________________________________________________________
Также град Ефес известен проповедью святого апостола Павла, тут по преданию окончил свои дня святой апостол Иоанн Богослов;
Ефес в истории Церкви известен как место 3 вселенского собора в 431 г., не считая несколько поместных соборов;
Чинные пояса – в римской империи воинские чины (знаки воинского различия) отмечались на поясах служащих.

Царь оставляет город сей,
Сюда надеясь воротиться.
А отроки спешат скорей
В дома родные схорониться.
Там злато, сЕребро берут –
Христов закон в себе содержат:
Всё тайно нищим раздают.
Совет между собою держат.
“О, други, выйдем из Ефес,
Лишь свет забрезжит предрассветный, —
Максимилиан так произнес:
Там, на востоке, есть заветный
Предел в хребте горы Охлон,
Там в сокровеньи углублён
Вертеп таится неприметный.
В нём вознесём моленья глас
К Владыке всякого творенья,
Чтоб укрепил Всевышний нас
На предстоящие мученья!
И чтоб сподобил нас Отец,
Подобно сонму страстотерпцев,
Принять нетления венец,
И чище сделаться младенцев!”
Так, сговорившись меж собой,
В молитве преклонив колени,
Они ушли глухой тропой,
Взяв пищи и немного денег.
Прозрачным холодом дрожа,
Дыханье ночи прерывалось.
А семизвездие Ковша
К восходу медленно склонялось,
Где просветлялась буснева.
И в рудо-жёлтом обрамленье
Горы сверкающей глава
Уже земной лишилась тени.
Она надмирностью своей
Над грешным миром поднималась.
И отроки спешили к ней,
Оставив страхи и усталость.
Найдя пещеру, долго там
Молились в каменном чертоге.
Затеплив свечи образам,
Они печалились о Боге.
Внимали ангелы мольбам.
И из вертепов сокровенных
Несли молитвы фимиам
Творцу бесчисленных вселенных.
____________________________________________________________
Буснева – тёмная синева предрассветного неба;
Вертеп – пещера.

Из семерых всех младше был
Иамвлих – отрок благомудрый.
Наряд на рубище сменил
И влас покрыл золотокудрый.
Ходил он тайно в град Ефес
На многолюдное торжИще,
Суму дорожную он нес,
И ловко притворялся нищим.
Купив свечей и семь хлебов,
Увидел шествие большое:
То в город воротился вновь
Царь Декий. Следом его вои.
Пред ним глашатаи спешат,
Оповещая всех живущих,
Что завтра снова возложат
Волов дородных и могучих
богам на жертвенный алтарь.
И будет праздник поклоненья.
Язычник ревностный есть царь.
И ни к кому нет нисхожденья,
Кто не почтит его указ,
И не воздаст даров кумирам.
И казнь грозила за отказ:
Крюки, огонь, копьё, секира.
Царь также повелел найти
Их семерых, чтоб принародно
Юнцов заставить принести
Моленье идолам бесплодным.
Иамвлих, разузнав про то,
С торговой площади сокрылся.
Чтоб не схватил его никто,
К горам Охлонским удалился.
О том поведал он друзьям,
Что ныне в городе творится,
Что велено сыскать их там.
Сам Декий хочет убедиться,
Что крепь и мощь его руки
Смириться отроков заставит —
И возложат они туки,
И жертву идолам исправят.
Нашёл на них великий страх.
На землю пав, они молились,
Чтоб сохранились в их сердцах
Любовь Всевышнего и милость.
Да укрепит на кровь и смерть
Младые души Царь вселенной.
И через это заиметь
Им семерым венец нетленный.
Вот час вечерний. Окоём
Был чист в пылающем закате.
А выси горные кругом
Горели в багреце и злате.
Иамвлих от молитвы встав,
Хлебов свершает преломленье.
А страх, из душ святых пропав,
Меняется успокоеньем.
Хоть были яства те скудны,
Как у ватаги полунищей,
Но их сердца теперь полны
Неистощимой райской пищей,
После которой нет алчбы,
Уныния и утомленья,
А только кроткие мольбы
С надеждой ясной и смиреньем.
Окончив скромный ужин свой,
Они беседовали тихо.
Сгущался сумрак над горой.
Луна всплывала светлолико.
И ободряясь пред венцом
Ужасных завтрашних страданий,
Они почили дивным сном –
Внял Бог Отец благим рыданьям.
Отяжелели очи их,
На камни главы опустились.
Тела же отроков святых
Гниением не осквернились.
_____________________________________________________________
Торжище – торговое место;
Окоём – горизонт.

Царю на утро донесли,
Что им отпущенные чада
Покаянья не принесли
И тайно сгинули из града.
Священных отреклись богов,
Царёвой пренебрегли властью.
“Прозвать сейчас же их отцов,
И допросить со всем пристрастьем!”
Тот час родителей ведут.
Их Декий строго вопрошает:
Почто детей своих блюдут,
И от его лица скрывают.
— Они не чтили мой указ,
Их я отдал вам на поруки!
Ответьте, где они сейчас,
Иначе вас пошлю на муки!
— Наш царь, — раздался голос их,
— Мы сами все в недоуменье,
Не чаяли от чад своих
Такого злого дерзновенья!
Мы все стоим за царский трон,
Кумиров почитаем древних.
А сыновья в горе Охлон,
В вертепах кроются подземных.
(Так их родители при всех
Любви отцовской отреклися,
Зато они на небесех
Сынами Бога нареклися).
Царь Декий в бешенстве. И вот,
Взмахнув костлявыми перстами,
Он приказал пещерный вход
Засыпать многими камнями.
“Отныне пусть они не зрят
Людей и солнечного света!
Так будет изгнан и проклят
Любой, не слушавший завета!
Упрямство пусть своё клянут,
Рыдают в мраке безутешно,
И смерть от голода найдут,
И сгинут там во тьме кромешной!”
Вот слуги Декия нашли
Пещерный лаз в горе Охлонской.
Туда без счёта волокли
Камней больших на тяге конской.
Замуровали вход в вертеп,
Что даже гад и зверь, земные,
Не отыскали бы расщеп
Через навалы погребные.
Меж тем в постельничих царя
Христьяне тайные служили:
Руфин и Фёдор. Втихаря
Резцом они изобразили
На оловянных полотнах
Мученья отроков страстнЫе.
Дощечки спрятали в камнях,
Надеясь, что в года иные
Гоненья на христьян пройдут,
Край от язычества избавят,
И описанья те найдут,
И отроков святых прославят.
_______________________________________________________________
Церковь, не смотря на то, что отроки не пострадали от язычников, причисляет святую седмерицу к мученикам, так как они духовно готовы были принять мучения и смерть за христианскую веру.

С тех прошло немало лет,
Пока с святого Константина
Благой христовой веры свет
Явил себя на стогнах Рима.
Враг человеческий не спал,
И возмущая люд церковный,
Немало ересей послал,
Чтоб этой сетью звероловной
Похитить агнцев и овец
Обильно из Христова стада.
Одни твердили, что телес
ПлотскИх за смертною оградой
Не будет. Всё истлеет в прах,
И прах землёю поглотится.
А в горних ангельских местах
Лишь души будут находиться.
Иные мнили, что ни душ,
Ни тел за гробом не бывает:
Всяк грешник иль достойный муж
Там мзду свою не получает.
Так ложной мудростью полны,
Еретики творили смуты,
И мысли были их темны,
И зрели новые иуды.
В то время Феодосий царь
Благочестиво правил Римом.
Господней скинии алтарь
Был для него святым и чтимым.
Он от церковных громких смут
В великой пребывал печали.
И положил немалый труд:
Открыл апостолов скрижали,
Где нам в евангельских словах
Господь являет откровенье,
Что всем усопшим во гробах
Наступит время Воскресенья.
Правитель во слезах молил,
Чтоб Бог своей благою дланью
Расколы в Церкви усмирил
И веры прекратил шатанья.
Господь не посрамил его:
Жил муж по имени Адолий.
Задумал для скота загон
Устроить около нагорий.
Случилось так, что он владел
Горой Охлонской и предместьем.
Своим рабам он повелел
Сечь валуны в том самом месте,
(где был сокрыт пещерный вход)
Из камней делать ограждения.
И вот в горе открылся ход,
Что человеку без стесненья
В вертеп возможно было влезть.
И в тот же миг Бог животворный
Святым от сна велел воссесть
В темнице сумрачной подгорной.
______________________________________________________________
Святой равноапостольный Константин – римский император, объявивший христианство государственной религией;
Феодосий II – благочестивый римский император 408-450 гг.

Без малого, две сотни лет
Они чудесным сном проспали.
Одежды, тел невинный цвет
В нетленье полном пребывали.
Дремоту отряхнув с очей,
Встав по утру в порядке чинном,
Затеплив маковки свечей,
В молитвословии едином
Воздали Господу хвалу.
Им семерым тогда казалось,
Глядясь в пещеры полумглу:
Всё как в прошедший день осталось.
Потом на память им пришло,
Что Декий их повсюду ищет –
Печальной вестью объяло
Святых в глубоком вертепИще.
Святой Максимилиан сказал:
“Не посрамим Христовой веры!
Не будем прятаться меж скал,
А выйдем смело из пещеры!
И если надо, кровь прольём
И смертных мук не убоимся.
Предстанем ныне пред царём,
И к жизни вечной устремимся!”
Иамвлиху с присловьем тем
Серебряник последний дали.
И в град Ефес своим путем,
Борзясь, за хлЕбами послали.
Чтоб пищей укрепясь земной,
К презлым мучителям явиться,
Принять венец терновый свой
И воле Божьей покориться.

Иамвлих к городу пришел.
И вдруг на крепостных воротах
Изображённый Крест узрел,
Резной, невиданной работы.
Пройдя врата, услышал там,
Как имя Божье поминают.
Узрел христьянский дивный храм,
Где службу явно совершают.
Он изумился: “Се Ефес,
Который я вчера оставил?
Где не был виден святый Крест,
И ярый царь язычник правил?!”
Так он на торжище попал,
Идя подобно незнакомцу.
И свой серебряник отдал,
Смущаясь, хлебному торговцу.
Он ту монету оглядел –
И был в немалом удивленье:
На древнем пенязе нашел
Царей былых изображенье.
“Признайся, отрок, верно ты
Клад отыскал, в земле сокрытый?
Открой нам тайные куты,
Иначе плетью будешь битый!”
По торгу слух был разнесён,
Торговый люд схватил святого.
Иамвлих, ужасом пронзён,
В ответ не вымолвил ни слова.
Он никого не узнавал,
И сам неведом был народом.
Его надсмотрщик связал
И в суд направил самоходом.
В суде градоначальник был,
Он учинил допрос суровый:
— Ты где сокровище добыл,
Скажи мне, отрок непутёвый?
Откуда родом ты, пришлец,
И где семья твоя ютится?
И сможет кто-нибудь, юнец,
За твою правду поручиться?
— Клянусь, я родом из Ефес,
Все мои сродники отсюда.
Известен в граде мой отец! —
Назвал он имена, но чудо!
Никто не ведал сих людей…
— Ты ещё смеешь лгать нам, чадо!
— Да, он юродствует, злодей,
Чтоб скрыть известные им клады!
Иамвлих на колени пал:
— Молю вас, судья и старшины!
Ответьте, в град сей приезжал
Царь Декий со своей дружиной?
— Но Декий правил в старине,
Язычник он идолоносный!
А ныне царствует в стране
Благочестивый Феодосий.
— Поверьте мне, лишь день назад
Я лицезрел перед собою,
Как Декий царь явился в град,
Чтоб праздник идольский устроить.
Семь отроков собралось нас,
Тогда мы спрятались в пещере.
Туда я вас свожу сейчас,
Чтоб это всё удостоверить!
Епископ был средь судей сих,
Отверз духовные он очи:
“Ведь Бог чрез этих семерых
Поведать тайну людям хочет!”
_____________________________________________________________
Пенязь — монета;
Кут – угол, какое-либо место.

Епископ, с ним церковный причт,
Градоначальник, сонмы верных…
Всяк, чудо слышавший, спешит
Увидеть отроков пещерных.
Достигло шествие горы.
Нашёл Иамвлих вход вертепный:
И вот у каменной дыры
Ковчежец обретают медный.
В нём оловянных два листа,
В которых было описанье,
Как седмерица за Христа
Приняла лютые страданья.
Когда в пещерный мрак вошли –
Здоровых и в нетленных платьях,
Там чудных отроков нашли,
Сиявших божьей благодатью.
Народ припал к стопам святых,
Хвалу Владыке воссылая,
Что Он сподобил их земных
Насельников увидеть рая.
Тотчас епископ шлёт царю
Письмо про отроков явленье,
В котором Бог явил свою
Благую радость Воскресенья!
Царь Феодосий, извещён,
Спешит в Ефес с большою свитой.
Там посетил гору Охлон,
Где светом ангельским повиты,
От смертного восстали сна
Семь небожителей прекрасных.
На ясных ликах их видна
Печать нетления. Не властно
Над ними время. Царь обнял
Святых с любовью и почтеньем.
На камень севши, он взирал
На них с великим умиленьем.
Как Лазаря Христос воздвиг
Через четыре дня из гроба,
Так не истлила и святых
Пещеры тёмная утроба.
Пусть будет всем еретикам,
Ересиархам посрамленье –
Бог так предвозвещает нам
Души и тела Воскресенье!
Святые отроки в ответ:
“Да будет крепко твоё царство!
Отныне снизойдут на нет
В церквах расколы и мытарства!”
В беседе долгой пред царём
Они главы свои склонили.
И непробудным вечным сном
По воле Господа почили.
______________________________________________________________
Ковчежец – ящичек;
Ересиарх – глава еретиков.

Печален Феодосий был,
Сдержать не мог своё рыданье.
Ведь чин святых пред ним почил,
Посланный Богом в назиданье.
И указал: всех семерых
В златых гробницах упокоить.
И праздник светлый в честь святых
С большим молением устроить.
Но государю в ту же ночь
Во сне те отроки предстали,
Прося оставить всё точь-в-точь,
Как они двести лет проспали.
Собственноручно уложил
На землю царь святые мощи.
Великой службой их почтил,
Молясь в вертепине три ночи.
Он, сонм святителей созвав
На место славного успенья,
Воздал, как требует устав,
Святым церковное хваленье.
Убогим, нищим той страны
Раздал большое подаянье.
В каноны были внесены
Преславных отроков страданья.
На волю из темничных уз
Царь отпускает заключенных.
“Велик и славен Иисус
В своих святых благословенных!!!”
И воротясь во стольный град,
Поведал миру весть благую,
Искоренил в церквях разлад
И веру сохранил святую!
______________________________________________________________
Фактом воскресения святых отроков была опровергнута ересь саддукеев, которые отрицали факт воскресения мертвых.

Стихи для детей о храме, о вере и о Боге

В подборку вошли стихи для детей и взрослых о вере, о православии, о Боге и Церкви. Рекомендуем также подборку стихов о Великом посте, Благовещении и Пасхе.

С.В.Герасимов. Церковь Покрова на Нерли

Слава Богу!

Евгений Санин

Слава Богу, Слава Богу —
Через пять минут в дорогу!
Спросите, куда в дорогу?
Ну, конечно, в церковь — к Богу!
***
В храм иду сегодня днем,
У меня свиданье в нем.
Прямо за его порогом
Встречусь я не с кем-то — С Богом!
Нету службы? Не беда:
В каждом храме Бог всегда!
***
Записывает Ангел невидимым пером
В невидимую книгу
входящих в Божий дом.
Следит он очень строго,
кто как себя ведет,
И после службы Богу дает о том отчет!
***
Что наша жизнь без Бога:
В кромешной мгле дорога,
Без звезд ночное небо,
Соленый суп без хлеба,
Пустыня без воды, —
Полшага до беды!
***
Бог повсюду. Он — везде:
В небе, воздухе, воде. Все
Он видит, все Он знает,
Всех на свете понимает.
Он — Спаситель мой и твой.
Он повсюду. Он — живой!
Это свято я приемлю,
Сам Господь сошел на землю
И пожертвовал Собой,
Чтобы нас спасти с тобой.
Бог от Бога,
Свет от Света,
Ты, конечно, знаешь это,
И ответишь на вопрос
Кто же Он?
— Иисус Христос!

***

Вадим Бжассо. Храм Христа Спасителя

Благодать

Евгений Санин

Что такое благодать?
Я давно хотел бы знать,
Для чего она дается,
И кто может ее дать?
В благодати — помощь Божья,
Чтоб нам справиться с врагом,
Ленью, злобой, страхом, ложью
И любым другим грехом!

***

Все от Бога

Евгений Санин

Все, что есть на белом свете,
На моей родной планете,
Под землей, на небесах,
Море, ветер в парусах,
Человека, стрекозу,
Волка, зайца и козу,
Кошку, мышку и слона,
Тлю, что даже не видна…
Нет — всего не перечесть!
Все-все-все, что только есть —
Даже камни вдоль дорог —
Сотворил Господь наш Бог!

***

Ад и рай

Евгений Санин

Ложь и правда: ад и рай.

Век живи — и выбирай!

***

Ад — это мрачная темница

Из вечной боли, мук и слез.

Кто, спросишь, там сейчас томится?

Тот, кто в грехах не стал виниться:

Кто покаянья не принес.

***

Как хочу я в рай небесный!

Только путь туда не прост.

Он похож на очень тесный

Через речку жизни мост.

Мне по этому пути

Без молитвы не пройти.

Путь без помощи Господней —

Только в бездну преисподней!

***

От смерти никто себя не сохранит:

Ни кошка, ни лев, ни змея…

Не вечны море, лес и гранит.

Так что же — не вечен и я?!

Нет — вечен!

Но вот в чем вопросов вопрос —

Куда я душу веду:

В рай, куда призывает Христос,

Иль буду навеки в аду?..

***

Виктор Михайлович Васнецов «Радость праведных о Господе. Преддверие рая»

Ангелы Божии

Евгений Санин

Ангелы доброй невидимой стражей
Нас охраняют от армии вражьей.
Ангелы Господу Богу верны.
Демонов козни им не страшны!

***

Ангелы Божии нам не видны.
Богом они для добра созданы.
Только иные, в гордыне своей,
Предали Бога и губят людей.

***

Водосвятный молебен

Евгений Санин

Освящали воду так:
Принесли огромный бак.
Батюшка молился много,
Призывал на помощь Бога.
Крест он в воду погружал
И над блюдечком держал,
И кропил он нас водою
Не простою, а святою.
До чего ж приятный
Молебен водосвятный!

***

Астрология

Евгений Санин

Экстрасенсы, колдуны
И «пророческие» сны,
Астрология, приметы:
Верить им — в своем уме ты?
Им не верит ни один
Истинный христианин!

***

Разве Бог создал людей
В виде раков и зверей?
Крысы, обезьян, собак?!
Знайте: человек — не рак!
Просто кто-то этой ложью
Подменяет правду Божью.
Гороскоп людей и стран
Очень многих ввел в обман.
Далеко ведет от Бога
Эта «звездная» дорога!

***

Вечер в деревне

Евгений Санин

За стеной буянит вьюга.
Вечер. Спать давно пора.
Но, сидит, обняв друг друга,
Возле печки, детвора.

А у дремлющей лучины,
Бородат, суров и сед,
Кутаясь в тепло овчины,
Им читает книгу дед.
Ту, что слышал сам от деда,
По которой, торопясь
Изучал после обеда,
(Пока спал тот!), буквиц вязь.
В книге все его науки,
Здесь написано, как встарь,
Посылал святых на муки
Нечестивый римский царь,
Как монахи в кельях тесных,
Убежав от суеты,
Донесли до врат Небесных
Свои тяжкие кресты…

***

Василий Шиханов. Углич. Храмы

Вредная игра

Евгений Санин

Мне купили пистолет —
Я мужчина или нет?
Забиваю ствол горошком,
И давай скорей по кошкам
Через форточку стрелять,
А потом в войну играть!
Бах-бах-бах по всем углам —
Бью горохом по «врагам»:
По матрешкам и по книжке,
По сестренкиному мишке,
По игрушкам, по портрету,
Бах-бах-бах: в утюг, в конфету!..
Вдруг — икона предо мной,
На иконе — лик родной…
И подумал я, друзья:
«Разве можно так? Нельзя!
По живым и по игрушкам:
Кошкам, мышкам и зверюшкам —
Разве хорошо стрелять
Даже в шутку убивать?!»
Пистолет я опустил,
Бросил его где-то…
«Господи, — сказал, — прости
Ты меня за это!»
С той поры я ни в одну
Не стрелял матрешку.
Не играю и в войну,
Даже понарошку!

***

Вечное эхо

Евгений Санин

Святой благоверный князь
АНДРЕЙ БОГОЛЮБСКИЙ

Дружина шла неспешным шагом,
Хотя и ведал князь Андрей,
Что может, под отцовским стягом,
Погоня мчаться вслед за ней.
Мог Юрий Долгорукий сына
За то, что тот посмел сбежать,
А с ним – народ и вся дружина,
Догнать, вернуть и наказать.
Князь на пригорке оглянулся,
Откуда весь простор отвёрст,
И диву дался: растянулся
Живой поток на много вёрст!
Шли люди, люди, — кто с обозом,
На ком один нательный крест,
Навстречу северным морозам
Из теплых южнорусских мест.
Как в новый дом ступают, точно,
Вздыхая, правда, иногда,
Шли основательно и прочно
На русский север – навсегда!

***

Василий Суриков. Этюд

Стихи про грехи

Евгений Санин

Один и тот же самый грех

Бывает очень разным.

Свой — незаметным.

А у всех —

Большим и безобразным!

***

Гнев

Вредный мячик

Плохо скачет,

Он никак не слушается —

Попадает в лужицы!

Зло ударив по мячу,

Я попал… по кирпичу!

Ой-ой-ой — беда с ногой!

Гнев — плохой помощник мой!

С ним я больше не вожусь

И на мячик не сержусь!

***

Гордыня

Подумай, душа, над собою скорбя:

В гордыне есть свойство не видеть себя!

***

Жадность

Эту книжечку — про храм

Я купил сегодня сам!

В ней страницы как родные:

Разрезные, раскладные!

Все, как настоящее,

Яркое, блестящее —

Колокольня, крест, звонарь,

Аналой, престол, алтарь…

Только Царские Врата

Занимают два листа!

Подошел ко мне мой брат.

Я ему: «Куда?! Назад!!»

Забежал дружок мой Колька.

И ему не рад нисколько.

С ними я играть не стал —

Лишь страницы полистал…

День провел у книжки-храма!

Наконец, спросила мама:

Разве — ты подумай сам —

Жадности нас учит храм?

А ведь правда! — ахнул я, —

Брат и все мои друзья,

Поскорее приходите,

Полистайте, поглядите

Эту книжечку про храм.

Я даю ее вам — сам!

***

Зависть

Соседка купила скатерть в цветах —

Мама, увидев, воскликнула: «Ах!»

Щуку несут килограммов до трех —

Папа за сердце хватается: «Ох!»

Брат куртку приятеля меряет: «Эх-х…»

Сейчас я скажу им, что зависть — есть грех!

Вдруг вижу: конфета лежит на окне,

И сразу про все забываю: «А мне-е?!»

***

Злоба

Если в сердце входит злоба,

Наблюдай за сердцем в оба!

Распалясь, нетрудно злу

Превратить его — в золу!

***

Злорадство

Вслед обидчику злорадно

Пригрозил я: «Ладно-ладно!»

Он ушел, его не видно.

Мне же почему-то… стыдно.

Ну, куда меня несло?

И зачем я — злом за зло?..

Никогда теперь злорадно

Я не буду больше… Ладно?

***

Клевета

Клевета — опасный враг.

Если скажешь: «Он — дурак!»

Или: «Он, как пень глухой!»

Или просто: «Он плохой…»

Если высмеешь кого-то

Даже в виде анекдота,

Знай, что ты с минуты той

Подружился с клеветой.

И зовут таких — что сник?

Очень просто: клеветник!

Вскоре, кстати, точно так

Скажут о тебе: «Дурак!»

Или: «Он, как пень глухой!»

В лучшем случае: «Плохой…»

Встреча будет неспроста

С клеветою тою:

Бумерангом клевета

Бьет нас клеветою!

***

Лень

На рыбалку я готов

Встать легко, хоть в пять часов!

А как в церковь в семь вставать —

Хоть со мной неси кровать!

***

Ложь

Лучше ты ее не трожь —

Нет греха хитрей, чем ложь.

Тронешь — не отстанет,

Все равно обманет!

***

Неблагодарность

Кто дает нам все, всегда?

Бог, конечно! Но беда —

Истину забывши эту,

Всяк за торт, игру, конфету

Всех благодарить мастак,

Кроме Бога… Как же так?

***

Непрощенье

Если сердце не готово

За грешок простить другого,

Как мне Бог простит тогда

Все грехи и навсегда?

***

Разжжение

Какие бывают разжжения

Во время богослужения!

Как хочется бегать, кружиться, кричать!

А надо молиться, стоять и молчать.

И помнить, поддержку прося у Небес,

Что это не мы виноваты, а — бес.

***

Ропот

Ропот — недовольство тем,

Как живу я, что я ем,

Укусившей меня мушкой

И поломанной игрушкой,

Сном, одеждой, наказаньем,

Неисполненным желаньем,

Злой насмешкой над собой,

Неприятностью любой!

Вызов Богу — каждый ропот.

Даже если это — шепот!..

***

Упрямство

Плод упрямства — ссора, спор,

Даже перед храмом!

До каких, скажите, пор

Буду я упрямым?!

***

Хвастовство

Хвастовство — не баловство!

Пожирает хвастовство

Все венцы моих побед:

Дел, молитв, терпенья бед, —

Как акула зубастая,

Да еще и хвастая!..

***

Хитрость

Знай: она всегда хитра!

Ищет с самого утра,

С кем бы ей поговорить.

Для чего? Перехитрить!

***

Богородица

Евгений Санин

Скорбь Ей сердце пронзала не раз,

Как и было предсказано.

Она — Богородица, и страдала за нас,

И этим все сказано!

***

Радостно мне, или хнычется,

Дома ли, в зале храма,

Я повторяю упрямо:

Радуйся, наша Владычица,

Господа Бога нашего мама!

***

Радуйся, Невесто Неневестная,

Детям, взрослым — Всем-всем-всем известная!

Словно солнце доброе, весеннее, —

Ты наша надежда на спасение!

Радуйся, любви и счастья житница, —

Всем-всем-всем Помощница, Защитница!

***

Генри Чарльз Брюэр. Успенский собор

Не говори, что к небесам…

Константин Романов

Не говори, что к небесам

Твоя молитва не доходна;

Верь, как душистый фимиам,

Она Создателю угодна.

Когда ты молишься, не трать

Излишних слов; но всей душою

Старайся с верой сознавать,

Что слышит Он, что Он с тобою.

Что для Него слова? — О чем,

Счастливый сердцем иль скорбящий,

Ты ни помыслил бы, — о том,

Ужель не ведает Всезрящий?

Любовь к Творцу в душе твоей

Горела б только неизменно,

Как пред иконою священной

Лампады теплится елей.

***

Меня бранят, когда жалею…

Константин Романов

Меня бранят, когда жалею

Я причиняющих печаль

Мне бессердечностью своею;

Меня бранят, когда мне жаль

Того, кто в слабости невольной

Иль в заблужденье согрешит…

Хоть и обидно мне, и больно,

Но пусть никто не говорит,

Что семя доброе бессильно

Взойти добром; что только зло

Нам в назидание взошло.

Больней внимать таким сужденьям,

Чем грусть и скорбь сносить от тех,

Кому мгновенным увлеченьем

Случится впасть в ничтожный грех.

Не все ль виновны мы во многом,

Не все ли братья о Христе?

Не все ли грешны перед Богом,

За нас распятом на Кресте?

1888 г.

***

Когда провидя близкую разлуку

Константин Романов

Когда провидя близкую разлуку,

Душа болит уныньем и тоской, —

Я говорю, тебе сжимая руку:

Христос с тобой!

Когда в избытке счастья неземного

Забьется сердце радостно порой,

Тогда тебе я повторяю снова:

Христос с тобой!

А если грусть, печаль и огорченье

Твоей владеют робкою душой,

Тогда тебе твержу я в утешенье:

Христос с тобой!

Любя, надеясь кротко и смиренно

Свершай, о друг! ты этот путь земной

И веруй, что всегда и неизменно

Христос с тобой.

1886 г.

***

Когда креста нести нет мочи

Константин Романов

Когда креста нести нет мочи,
Когда тоски не побороть,
Мы к небесам возводим очи,
Творя молитву дни и ночи,
Чтобы помиловал Господь.

Но если вслед за огорченьем
Нам улыбнется счастье вновь,
Благодарим ли с умиленьем,
От всей души, всем помышленьем
Мы Божью милость и любовь?

***

Надпись на Евангелии

Константин Романов

Пусть эта книга священная
Спутница вам неизменная
Будет везде и всегда.

Пусть эта книга спасения
Вам подает утешение
В годы борьбы и труда.

Эти глаголы чудесные,
Как отголоски небесные
В грустной юдоли земной,

Пусть в ваше сердце вливаются, —
И небеса сочетаются
С чистою вашей душой.
1888 г.

***

Научи меня, Боже, любить

Константин Романов

Научи меня, Боже, любить
Всем умом Тебя, всем помышленьем,
Чтоб и душу Тебе посвятить
И всю жизнь с каждым сердца биеньем.
Научи Ты меня соблюдать
Лишь Твою милосердную волю,
Научи никогда не роптать
На свою многотрудную долю.
Всех, которых пришел искупить
Ты Своею Пречистою Кровью, —
Бескорыстной, глубокой любовью
Научи меня, Боже, любить!

***

Вера

Константин Романов

О, вера чистая, святая,
Ты дверь души в обитель рая,
Ты жизни будущей заря,
Гори во мне, светильник веры,
Гори ясней, не угасай,
Будь мне повсюду спутник верный
И жизни путь мне просвещай.

***

Хвалите Господа с небес

Константин Романов

Хвалите Господа с небес
и пойте непрестанно:
исполнен мир Его чудес
и славой несказанной.

Хвалите сонм бесплотный сил
и ангельские лики:
из мрака скорбного могил
свет воссиял великий.

Хвалите Господа с небес,
холмы, утёсы, горы!
Осанна! Смерти страх исчез
светлеют наши взоры.

Хвалите Бога, моря даль
и океан безбрежный!
Да смолкнут всякая печаль
и ропот безнадежный!

Хвалите Господа с небес
и славьте, человеки!
Воскрес Христос! Христос воскрес!
И смерть попрал вовеки!

***

Евхаристия

А. Солодовников

По А.Шмеману

Земная жизнь подобна Евхаристии.
Вкушенье мира и благодарение,
Через Богообщение
Нас приобщает к Истине.
1960-е гг.

***

Покаяние

А.Солодовников

Глаза мои, где вы были?
Где было сердце мое?
Осколок далекой были
Вонзил в меня острие.
О, если бы темной страсти
Не отдал я чистоты,
И было бы счастье, счастье,
Со мною была бы ТЫ.
Но сердце под грудой грозной
Раскаяния и стыда,
И только слезою слезной
Растопится эта беда.
А был ведь и я ребенком,
Я мальчиком ясным был,
Смеющимся, нежным, звонким,
И вот закопался в ил.
О, если бы смылись пятна
С моей поникшей души,
Вознесся б я елью статной
В душистой лесной глуши.
Лежу я под грудой грозной
Раскаянья и стыда,
Но жаркой струею слезной
Растопится эта беда.
Непонятые намеки,
Неузнанные значки!
Горите, горите, щеки
От боли и от тоски!
О, если б воздвигнуть мертвых,
Откинув крышки гробов,
И сколько б было простертых
Живых у ног мертвецов!
Вина перед ними грозно
Совесть мою тяготит,
Но Господу все возможно
Он даже меня простит.
/1956-1959/

***

У Плащаницы

А.Солодовников

Люблю часы, когда ложится
На землю ночь в Страстной Пяток.
В церквах мерцает Плащаница,
Апрельский воздух чист и строг.
И мнится: вкруг свечей струится
Неисчислимых душ поток,
Там их незримая светлица,
Им уготованный чертог.
Уснули ль маленькие дети,
Ушли ли скорбно старики —
Все царствуют в Христовом свете.
А здесь, у нас свистки, гудки,
Очередной набат в газете,
И только в сердце песнь тоски.

***

Образ Страстной Богоматери

А.Солодовников

Не сводит глаз с орудий пыток —
Судьбы своей Младенец Твой.
И, словно требуя защиты,
За Мать хватается рукой.
Но Ты, смиряясь благодатно,
И веря в Божью правоту,
Несешь младенца невозвратно
Навстречу пыткам и кресту.

1960-е гг.

***

Осанна!

А.Солодовников

В белорозовых яблонях пчелы гудят,

В лазури мая сияет сад,

Пчелы поют органно

Осанна!

Кукушка кукует в лесу молодом,

Светел, как новый, наш старый дом,

Все зелено, юно, туманно

Осанна!

Каштаны белые свечи зажгли,

Курится нежный туман земли,

Зяблик звенит неустанно

Осанна!

И все я прощаю жестокой зиме,

Глубокой печали, отчаянью, тьме,

Чтоб Господу петь невозбранно

Осанна!

/1922 — 1931/

***

Господа пойте!

А.Солодовников

Сердце весне откройте —
Воскресли леса и реки!
Господа пойте и превозносите Его во веки!
Как пахнет уже листвой-то,
Природа открыла веки!
Господа пойте и превозносите Его во веки!
Кукушка кричит далеко
На гулкой лесной просеке.
Господа пойте и превозносите Его во веки!
Трепет возник какой-то
И в травке, и в человеке.
Господа пойте и превозносите Его во веки!
1930

***

Иерусалим. венок сонетов

ИЕРУСАЛИМ
Просите у Бога мира Иерусалиму:
«Да благоденствуют любящие тебя,
и да будет мир в стенах твоих,
Иерусалим…»
Псалом 121
I
Священный город на Святой земле.
Здесь каждый камень – времени частица.
Века хранят оливы на стволе,
Река времён по улице струится.
Иерусалим, Эль-Кудс, Ершалаим,
Святое место мира, город Бога,
Пусть будет счастье жителям твоим,
Тебе желаю мира хоть немного.
Твоя душа пред Господом открыта,
Но век за веком груз ты тяжкий нёс.
Земля твоя безжалостно полита
Рекой кровавой и дождём из слёз…
И ничего не будет позабыто:
Фундамент – время, что прочней гранита.
II
Фундамент – время, что прочней гранита,
Твоя опора, Иерусалим.
Пусть кровью это прошлое омыто,
Но всё равно ты Господом храним.
Трёх тысяч лет разбросаны следы
В твоих стенах, садах, долинах, храмах.
Прекрасен ты вблизи и с высоты.
Да будет так до дней последних самых.
А что ещё в бездонной глубине
Своих веков от нас скрывает время?
Под слоем дней в застывшей тишине
Хранится тайн былых живое семя.
И всё, что было на Святой земле —
Во глубине столетий, как в скале.
III
Во глубине столетий, как в скале,
Истории скрываются крупицы.
Они повсюду на Святой земле:
В камнях и зданьях, улицах и лицах.
Глаза закрыв, прислушался сквозь гул
Торговых улиц, гидов поясненья…
И словно я из века в век шагнул,
Во времена Христова воскресенья.
Распалось время, перепутав даты:
Вот крест несёт паломник мимо нас…
Спешат куда-то римские солдаты…
Вот прокуратор отдаёт приказ…
В Святой земле, где столько слёз пролито,
Библейская история сокрыта.
IV
Библейская история сокрыта
Повсюду здесь, куда не кинешь взгляд.
Она туманом меж холмов разлита,
Её частицы на крестах горят.
Псалмов стихи звучат с Давида башни,
На Куполе Скалы блестят лучи…
И прошлое — как будто день вчерашний,
И «Аллилуйя» из ворот звучит…
Сон наяву явился – и исчез,
Заставив сердце трепетно забиться.
Не надо ждать от времени чудес:
Всё, что ушло, уже не возвратится.
Но память не покинут никогда
Холмы твои, и стены, и врата.
V
Холмы твои, и стены, и врата,
Иерусалим, я буду помнить вечно.
Во сне я снова прилечу сюда,
И буду возвращаться бесконечно.
Ну, а сейчас – я весь открыт тебе,
Твоё дыханье сердцем ощущаю.
И отмечаю: ты — этап в судьбе,
И навсегда в себе запечатляю:
Блеск куполов сквозь зелень на горе,
Тишь горницы Сионской, пыль Кедрона,
И статую Давида во дворе,
И вечный плач по храму Соломона,
Оливы Гефсимании живые —
Страстей Христа свидетели немые.
VI
Страстей Христа свидетели немые,
Разбитые калигами солдат,
Веками зарастают мостовые,
В камнях скрывая цифры точных дат.
Но груз веков не в силах победить
Ту память, что хранят Святые Книги.
И Веру нашу страхом не убить –
Что ей солдат шипастые калиги!
Из тьмы веков несёт спасенье нам
Пресветлое Христово Воскресенье.
Открыты двери в главный Божий Храм,
Звон колокольный как благословенье…
Крест положив, заходим во врата…
Сочится миром розовым плита…
VII
Сочится миром розовым плита,
Его сейчас невероятно много.
Оно омыло раны у Христа,
И нам явилось по веленью Бога.
И ароматом переполнен Храм
И скорбь, и радость чувствуешь с порога.
Они сердца переполняют нам,
А мы в молитвах прославляем Бога.
На скорбном месте боли и печали
Паломники из самых разных стран,
В любви объединённые, молчали…
Здесь, у Голгофы, боль Христовых ран
Мы понимаем, может быть, впервые.
Горят у Гроба свечи восковые…
VIII
Горят у Гроба свечи восковые,
Своим огнём рассеивая мрак.
Они зовут: «Прислушайтесь, живые!»
И продолжают: «Это было так…
Положен в гроб, закрыт от мира камнем,
Воскрес Господь и дал спасанье нам.
И мы по слову Божьему восстанем,
Он суд творить над нами будет Сам…»
А ныне, в этот долгожданный час,
Рукой касаясь каменного ложа,
Мы видим Свет, из тьмы ведущий нас…
Прости нас, Господи… Даруй спасенье, Боже!..
В вечерний город возвратились мы.
Звучат молитвы, суры и псалмы…
IX
Звучат молитвы, суры и псалмы,
Церковный звон, и муэдзинов крики…
По узким улицам бредём устало мы,
Страны далёкой северной калики.
Как описать духовное родство,
Что было нам даровано во Храме
И изменило наше естество
Так, что себя мы не узнали сами.
Мы находили верную дорогу,
Минуя лавок мелочных квартал.
Звон колокольный тише стал немного,
А ветерок молитвенник листал,
Припасть желая к чистому истоку…
Един Господь, и все молитвы – Богу.
X
Един Господь, и все молитвы – Богу,
На разных языках, на свой манер.
Мы ищем Веры вечную дорогу,
И нам другая вера не в пример.
Сходились в спорах мудрые мужи…
О, если б только споры всё решали.
Но грешный человек и тут спешит
Решить вопросы веры силой стали.
Прости своих детей, Иерусалим,
По их делам да будут им награды…
Придёт конец страданиям твоим,
Любовь сметёт враждебности преграды.
Она изгонит прочь остатки тьмы…
Небесным светом залиты холмы…
XI
Небесным светом залиты холмы.
И ночь вокруг – и уходить нет мочи.
И от восторга замираем мы,
Любуясь сказкой этой южной ночи.
Алмазы звёзд в небесной высоте,
Как на гравюре — стены и ворота.
Лучи блестят на Храмовом кресте,
И как луна — мечети позолота.
Ночь закрывает город покрывалом,
Квартал арабский окнами блестит.
Иерусалим, не торопясь, устало
Уходит в cон, но дух его не спит,
Возносится к Небесному чертогу.
Ночная тьма сдаётся понемногу.
XII
Ночная тьма сдаётся понемногу.
Смотри вперёд, иди вперёд, иди…
На жизненном пути доверься Богу,
И Он поможет этот путь пройти.
А этот путь к небесному чертогу
Прям, но тернист, иного нет пути.
Соблазнов в нашей жизни слишком много,
Не каждый их сумеет обойти.
Мы все грешны, но все мы Божьи дети.
Он как отец и строг, и справедлив.
И ложь, и правду сразу Он заметит,
Откликнется на искренность молитв.
И мрак ночной развеет Божий свет:
Ещё мгновенье – и придёт рассвет…
XIII
Ещё мгновенье – и придёт рассвет
Любви к Творцу и веры во Христа.
Спасение – Божественный завет,
И дел, и мыслей наших чистота.
Прожить достойно – повседневный труд,
Но крепнет зло, всё меньше правды в мире.
Тускнеет Веры чистый изумруд,
Который поколения гранили.
Но вспыхнет он, разгонит клочья тьмы,
И как маяк укажет направленье.
Мы выйдем из неверия тюрьмы
(Я верю в это, как и в Бога верю),
И встретит нас зарёю Божий свет.
Да будет так на много тысяч лет!
XIV
Да будет так, на много тысяч лет
Истории великой продолжаться.
Храни тебя Господь от разных бед,
А мы в любви к тебе хотим признаться.
Мы надышались воздухом твоим,
А солнце добротой твоей согрело.
Ты стал родным, святой Иерусалим,
С тобою рядом наше сердце пело.
Для нашей веры ты как свет в окне.
Тебя не покидаем мы душою,
Взлетая в небо на стальном крыле.
Закрыв глаза, я вижу пред собою
В сиянье, как в прозрачном хрустале:
Священный город на Святой земле…
XV
Священный город на Святой земле.
Фундамент – время, что прочней гранита.
Во глубине столетий, как в скале,
Библейская история сокрыта.
Холмы твои, и стены, и врата –
Страстей Христа свидетели немые…
Сочится миром розовым плита…
Горят у гроба свечи восковые…
Звучат молитвы, суры и псалмы.
Един Господь, и все молитвы – Богу…
Небесным светом залиты холмы,
Ночная тьма сдаётся понемногу.
Ещё мгновенье – и придёт рассвет…
Да будет так — на много тысяч лет!
Октябрь — декабрь 2012 г., март 2013 г.

LiveInternetLiveInternet

Несис-Михайличенко Элишева.

«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…»

ГОРОД МИРА
(отрывок)
Тише — арфа зазвенела.
Там, вдали, где тьма густая,
струны стонут, надрываясь,
разбиваясь и рыдая,
тихий голос где-то плачет
или, может быть, поет, —
над Сионом легкий образ
белой женщины плывет…
Этот образ — город мира,
это — мать того народа.
Каждый год она рыдает
над Сионом с небосвода
и зовет из стран изгнанья
в тихий рай своих полей
Божьей карой многолетней
истомленных сыновей…

Владимир ЖАБОТИНСКИЙ

Марк Тишман. » В будущем году в Иерусалиме».

Муз.: М. Тишман,.Стихи Андрея Дементьева.

ЗЕМЛЕ ИЗРАИЛЯ

Обетованная Земля — Земля исхода,
Земля развалин и дворцов,
Земля Избранного народа,-
Приют убогих стариков.
Земля, где “реки молока и меда”,
Текут среди библейских берегов,
Земля счастливого народа,
Живущего в кольце врагов.
Земля “Субары“ и “Тойоты“,
Земля верблюдов и ослов,
Земля пустыни и болота,
Земля цветов, Земля садов.
Земля, где гением народа
Из ада создан рай земной,
Земля, где вопреки природе,
Жизнь обрамляется войной.
Земля Христа, Земля Пророка,
Земля гонений и надежд,
Земля Мессии и пророков,
Земля пороков и невежд.
Земля великих побуждений,
Земля высоких, чистых слов,
Земля наивных заблуждений,
Земля чудес и вещих снов.
Земля, приветливо раскрывшая объятья
Огромным толпам страждущих сердец,
Земля воюющих народов — братьев,
Земля, где властвует “ телец “.
Земля, где в первый день прилета
Обласкан и обруган я,
Земля Великого народа,
Благословенна будь, Земля!
1992. Беер — Шева
Впервые опубликовано в 1994г

ДАВИД ГАРАБАР

Храмовая гора во время снегопада (Reuters / AMIR COHEN)

***

Я видел Чудо — снег в Иерусалиме
Я вижу это,- мне не снится!
Израиль, жара, — и снег в Иерусалиме.
Под снегом древние холмы.
Земля полна чудес. И присно и поныне.
Нам чудо явлено — в Иерусалиме мы.
В снегу библейские чертоги,
Дворцы и храмы, термы и скала,
Масличная гора и римские дороги,
И крыши синагог, и храмов купола.
Лазурь и снег, и золото в снегу, и серебро,
И крест, и полумесяц, и семисвечник, и Давида щит —
Повсюду снег — не тает и искрится.
Я вижу чудо — мне не снится
А кажется, что это веселится
И тешится Всеобщий Бог…
И только черною громадою встает
И высится Подпорная Стена,
Где тьма и свет — и Факела в снегу,
И молится, и просит
О чем — то Бога праведный еврей…
И я встаю к Стене, и с Богом говорю…
Израиль в снегу: Хермон и Иордан,
Хеврон и Мост Алленби — всюду, всюду…
Но миг — и снега нет. И я не верю чуду…
А Чудо есть — в Иерусалиме мы…!
1994.Санкт — Петербург
Впервые опубликовано в 1995.
ДАВИД ГАРАБАР

Моложанова Оксана. Горы Иудейские

А.Лившиц. Старый Иерусалим

ИЕРУСАЛИМ
По горной царственной дороге
вхожу в родной Иерусалим
и на святом его пороге
стою, смущен и недвижим.
Меня встречает гул знакомый:
на площадях обычный торг
ведет толпа. Она здесь дома,
и чужд ей путника восторг.
Шумят открытые харчевни,
звучат напевы дальних стран,
идет, качаясь, в город древний
за караваном караван.
Но пусть виденья жизни бренной
закрыли прошлое, как дым, —
тысячелетья неизменны
твои холмы, Иерусалим!
И будут склоны и долины
хранить здесь память старины,
когда последние руины
падут, веками сметены.
Во все века, в любой одежде
родной, святой Иерусалим
пребудет тот же, что и прежде, —
как твердь небесная над ним.

Самуил МАРШАК

Афанасьев Андрей. Израиль

***

Они хотели жить со всеми в мире ,
Иметь свой дом ,свободную страну.
Но их святые Храмы разгромили
И жизнь саму поставили в вину .
Спасаясь от неправедного гнева ,
Они искали мир в чужих краях .
Где общим было только небо
И где , своми стали боль и страх .
Их уводили в рабство ,истязали .
Не потому ли дети с давних пор
Рождаются с печальными глазами ,
В которых замер вековой укор.

1992г. А.ДЕМЕНТЬЕВ

Комарова Елена. Иерусалим

***

Немало встречал я в Израиле лиц
С глазами то мучениц, то озорниц .
С улыбкой Эстер и печалью Рахили …
Как будто сошли они с древних страниц
И светом добра мою жизнь озарили .
По улице как галереей , иду.
С портретами женскими молча общаюсь .
Быть может за то , что я так восхищаюсь,
Красавица мне приколола звезду .
В Израиле много божественных лиц ,
Оживших легенд и библейских преданий .
Историю не увезешь в чемодане .
И даже на память не вырвешь страниц .
Поэтому , чтобы унять свою грусть ,
На землю Святую я снова вернусь .

2001г. Андрей Дементьев

Ветка миндаля

*** Ветка миндаля
Здесь в феврале цветёт миндаль,
И это значит — скоро лето .
И зеленеющая даль
Вся в вспышках розового цвета .
Благословенная земля!
Она здесь каждый год красива .
Сорву я ветку миндаля
И отошлю тебев Россию.
Хотя библейские цветы
В пути осыпятся , быть может …
Но и без этой красоты
Их свет нам встретиться поможет . А.ДЕМЕНТЬЕВБорис Карафелов. Иерусалимский двор. Памяти Абрама Когана
Четвертый год живу средь иудеев.
Законы чту и полюбил страну.
И ничего плохого им не сделав,
Я чувствую в душе своей вину.
Не потому ль, что издавна в России
Таилась к этим людям неприязнь.
И чем им только в злобе ни грозили!
Какие души втаптывали в грязь!
Простите нас… Хотя не все виновны.
Не все хулу держали про запас.
Прошли мы вместе лагеря и войны.
И покаянье примиряет нас.
Дай Господи Земле обетованной
На все века надежду и покой.
И кем бы ни был ты —
Абрамом иль Иваном,
Для нас с тобой планеты нет другой. А.ДЕМЕНТЬЕВ*** Земля уже предчувствует рассвет.
И алый цвет к лицу Иерусалиму.
Замри, мгновенье! Ты — неповторимо,
Хотя и повторялось тыщи лет.
Восход рисует вновь Иерусалим.
Одно движенье гениальной кисти —
И вот уже зазеленели листья,
И вспыхнул купол, и дома за ним.
Поклон тебе, святой Иерусалим!
Я эту землю увидать не чаял.
И мой восторг пред нею нескончаем,
Как будто я удачливый олим*.
А солнце поднимается все выше.
Я с городом святым наедине.
И снова поражаюсь, как он выжил
В той ненависти, войнах и огне.
Наступит день — сюда сойдет Мессия.
И, встав у замурованных ворот,
Он усмехнется мрачному бессилью
Своих врагов, не веривших в приход.
В долине состоится страшный суд.
Восстанут из могил Иерусалима
Умершие
И нас судить придут.
И только совесть будет несудима. А. ДЕМЕНТЬЕВ

Монастырь
Александр Игнатов 3
Лес старый, глушь и вдруг пустырь,
В снегу следы, здесь были волки.
Стоял тут раньше монастырь,
Теперь лишь прошлого осколки.
Уже сползла с обломков гарь,
Смотреть на всё нельзя без муки.
Его построили здесь в старь,
Дедов не чтя сломали внуки.
Всё так и было, верь не верь,
Взяв власть, такого натворили.
Не сосчитать тех лет потерь,
Хотя в одной России жили…
Лес тот — же, только где пустырь,
Звон колокольный слышат ёлки.
Стоит опять здесь монастырь,
Собравший прошлого осколки…
Святые места
Байкина Нина
Равнинно, простынно
раскинулась Русь…
Местами святыми,
как в шаль, обернусь.
Я их, как былины,
читаю с листа;
Их пух тополиный
сдуваю с лица.
Молюсь их иконам,
в их воды гляжусь.
Трёхперстьем исконным
крести меня, Русь!
Мне снова поведай,
Что путь будет крут:
К святыням не едут,
к святыням идут.
Чрез пни и коренья
идти мне без сна,
по шатким ступеням —
в святые места.
К цепи поколений
пристроиться в след
и встать на колени
под утренний свет.
Возьму стихарь и в монастырь
Борис Бударин
За горизонтом даль
За ней пустырь
Возьму стихарь
И в монастырь
За горизонтом хмарь,
За горизонтом ширь.
Мне пономарь
Подаст псалтырь.
Возьму псалтырь
Прочту псалом
Забуду мир —
Во землю лбом!
За горизонтом грязь,
За горизонтом бред,
Перекрестясь
Увижу Свет.
Тепло икон,
Глаза твои.
Любви канон,
Благослови!
За горизонтом даль
За горизонтом ширь.
Цветёт миндаль
В мой монастырь….
Монастырь
Екатерина Козырева
Спрячь душу под замок,
Укрой и чувство,
В коротком слове — всё
Есть шум и свист, и стон.
А монастырь — урок,
Жить взаперти — искусство,
И всё — нельзя,
Здесь Благодать — закон.
Глаза не поднимать!
Нельзя —
Увидишь змея.
Души не выпускать!
Всё — про себя, всё — я,
Во мне, со мной.
А проползет змея,
Сомненье сея,
Гони её душой, а не метлой.
Душа не пыль, не прах, она живая:
Заноет, заболит,
Врачуй её Крестом,
Молитвой ублажая,
И приближая к радости
Постом.
Древние обители
Елена Николаевна Егорова
Древние обители плеядой
Встали на земле Руси Святой
Утешеньем, светочем, отрадой
Для людей в боренье с суетой.
В Киеве, Дивееве, Сарове,
На Угреше, в Угличе, в Москве
Символом Божественной любови
Купола сияют в синеве.
Осеняют города и веси
Сонмы золотящихся крестов,
Словно простирая в поднебесье
Тысячи невидимых мостов.
«С нами, с нами Бог наш и Создатель!» —
Благовестит колокольный звон.
Тонким ароматом благодати
Веет от намоленных икон.
Здесь духовным цветом расцветает
Кроткая молитва на устах,
Сердце от блаженства замирает
В этих Богом избранных местах.
Монастырь стоит на земле родной…
Елена Понкратова
Монастырь стоит на земле родной.
Колокольный звон нас зовёт домой.
Светит солнышко — купала горят
И с моей душой тихо говорят.
Монастырь у рек, на слиянии,
Смоет нашу боль и отчаянье.
Мы помолимся — Веру обретём
С покаянием к Господу придём.
Ждёт Господь, когда мы покаемся
И в своих грехах всех раскаемся.
Примет души Он наши грешные,
Напоит Любовью с Надеждою.
И напившись из родника сполна,
Мы поймём, что Вера у нас одна.
С Божьей помощью Мудрость обретём
И Россиюшку от беды спасём.
Монастырь стоит на земле родной.
Колокольный звон нас зовёт домой.
Я стою, молюсь, а в душе покой.
Всё исполнится на земле святой.
В святой обители
Жанна Шрамко
Склонились головы в молитвенном поклоне,
В сознании брезжит покаяния печать.
И на груди сомкнув крестом свои ладони,
Напомнишь сердцу, как умеешь ты прощать.
Средь суеты, храня огонь своей надежды,
Припомнив грешных дней нелепицу и боль,
Даёшь обет начать свой день не так, как прежде,
И каждый раз не сыпать в рану соль.
Разговорись перед святым и строгим ликом,
Открой прорвавшихся признаний наготу,
Пронзи безгласым и внутриутробным криком
Тьму равнодушия, бездушья глухоту.
Ты жди прощенья, как с небес благословенья,
Ты припади к иконам с верой и любя,
Здесь каждый жест — к судьбе прикосновенье,
Здесь нам дано познать самих себя.
Монастырь
Леонид Герт4
На высокой горе монастырь…
Шел он к Богу, царапаясь в гору.
Меж землею и небом застыл
И взглянул на крутую дорогу.
Он крушил за скалою скалу —
Путь не легкий, а время — веками.
Как тут робкому выжить ростку —
Только камни там, камни да камни.
Застил путь синеватый туман,
Разглядеть только мысленным взором:
Сколько трудностей — глупость, обман,
А надеждой кипучие зори.
Должен вспомнить он и вспоминать,
Вспоминать для того, чтоб запомнить.
Легче облак тогда обнимать,
Чтобы душную келью заполнить.
Беспримерно стремление в высь
Шпиля, выросшей здесь колокольни.
Высотой не гордись, а молись,
Чтобы горный мир миром стал горним.
Монастыри России
Люда Павлова
Монастыри России,
Вы духа светлого нетленные ларцы.
Вас основали пращуры-отцы святые.
Монастыри — аскеты.
В вериги плоть свою сковав
И жизни праздный тлен поправ, свечой согреты.
Монастыри — изгои.
Вас с корнем драли из земли,
Но, лишь, блаженные могли снести такое…
Монастыри — «голгофа».
Вас красный бешеный террор
Расстреливал, смеясь, в упор за веру в Бога.
Монастыри — прозренье.
Россия с вами навсегда,
Ведь с верой не страшна беда —
с ней путь к спасенью.
Монастырская стена…
Людмила Ревенко
Монастырская стена,
А за нею — тишина,
Лишь лампадки огонёк,
Но не он сюда привлёк.
Сёстры на поклон встают,
— Аллилуйя, — пропоют,
Не могу отвергнуть мир,
Превращая лик в кумир.
Здесь намолены места,
Помыслов душа чиста —
Воспаряя от сует…
Не спеши давать обет,
Не спеши поклоны класть —
Ты делами мир укрась:
Всё вокруг, что за спиной
И твоей слывёт страной
Ждёт дерзаний и творений,
А не в келье заточенья.
Я с желаньем ухожу —
Здесь приют не нахожу.
Наверху, на самом на угоре…
Людмила Ревенко
Наверху, на самом на угоре
Примостился женский монастырь.
Не шуми. Угомонись и вскоре
Пение услышишь — то Псалтырь.
Это в церкви, той, что выступает,
Над округой лебедем плывёт,
Батюшка грехи ли отпускает,
Наставленье ль верящим даёт.
Службу за тебя и днём и ночью
Тихие монахини несут,
Мир решил ты познавать воочью,
От мирских сует они уйдут.
Мы уедем всей оравой тесной,
Церковь также будет дальше плыть,
Полниться мелодией небесной,
Сколько лет была! И будет быть!
У стен монастыря
Марьяна Бажанова Сергиев Посад
У древних монастырских стен
Я нахожу уединение…
Не жажду больше перемен,
Не гложат душу и сомнения.
Душа порой стремится ввысь,
Тесны ей рамки и оковы.
Задумаюсь о том, что жизнь
Теперь и ранее — не нова.
Пройдусь вдоль стен монастыря,
Вдыхая аромат сирени.
А жизнь порою не легка,
Но есть и светлые мгновенья.
Услышу пенье певчих птах,
Те — прячутся в листве зелёной.
Уходит грусть, тревожность, страх,
Кивают нежно листья клёна.
И кажется, что грусти нет,
Вот солнце благостно сияет.
Прошедших мне не жалко лет,
И только радость посещает.
Шепчу молитву в тишине,
Душе так хочется покоя.
Спокойной становлюсь вполне,
И купол неба надо мною.
Моей Руси монастыри Сергей Соколов Вы розовеете на зареве зари.
В стенах темнее днём наклонные бойницы.
Я вас люблю, моей Руси монастыри,
Для душ бездомных — и приюты, и больницы.
Стоите вы на перекрестиях дорог,
На устьях рек и островах исконной веры.
К вам небо ниже и гораздо ближе Бог,
И ярче светят вам с небес ночные перлы.
И серебром вас осыпают январи,
Горят в рябинах снегири огнями зорьки.
Я вас люблю, моей Руси монастыри
Над стынью рек, и на горе, и на пригорке.
Над вами нет дороги к солнцу воронью,
А журавли летят над куполами клином.
Какие звоны колокольни ваши льют!
От них закат морозный бронзов и малинов.
От Бога зодчий вас однажды сотворил,
Порой наук не зная, меря Божьей мерой.
Я вас люблю, моей Руси монастыри.
До слёз душой люблю с надеждою и верой.
В монастырской густой тишине…
Сергей Хомутов Рыбинск
В монастырской густой тишине
Что-то зримо пригрезилось мне,
Может — прошлое, может — исход
На какой-то заведомый год.
Монастырские стены прочны,
И века — от стены до стены,
И звучание скрыто в тиши,
И зеленые травы свежи.
Но и здесь непонятно сполна,
Что святая таит глубина.
Возле храма смиренно молчу,
Я приблизиться к Небу хочу.
Но в минуте ходьбы, за стеной,
Мир меня ожидает иной.
Там другие и хлеб, и вода,
И пора возвращаться туда.
Монах
Софрон Бурков
В трудах молитвы душу отрезвляя,
Слезами к покаянью понуждая,
Не смерти ведая, но Божий страх,
Во славу Господа живёт монах.
Не для себя, не ради мига счастья,
По требованью к истине причастья
И днём, и ночью, в свой урочный час
Молитвой к Богу он спасает нас.
Вдали от жизни яркой, но условной,
Живёт он жизнью настоящей, полной:
Не зная, как просить и занимать,
Он всё, что не отдал, готов отдать.
Его труды земные и моленья —
В них к воспитанию себя стремленья,
И не закончится сей службы срок —
Неизмерим евангельский урок.
Он просит Господа явить нам милость:
Простить нас, грешников — один за всех,
И чтобы с ним когда бы ни случилось,
Он не увидит в том себе помех.
Он сберегает в мире правду Божью:
Он любит всех, и лишь себя корит,
Молчит и бдит, чтоб не увлечься ложью.
Он жизни суть в общеньи с Богом зрит.
Монах молитвы сердцем говорит.
Он славит Бога — мир на том стоит.
Монастырь в горах
Татьяна Скорикова
Взгляни, на седом перевале,
при бурном слиянии рек
стоит монастырь. И едва ли
дойдет до него человек.
И вряд ли безумная птица,
стремя свой полет между скал,
подняться и опуститься
осмелится, храм разыскав,
где острою звездною крошкой
усыпаны стены времен
и движется лунной дорожкой
тяжелый размеренный звон.
Сон тихий смежит мне ресницы…
В нем зрю: при лампадке в окне,
там старец листает страницы,
все зная о завтрашнем дне.
Как пряди седые, струятся
потоки с отвесных скал.
Ущелье — морщины старца,
а горб его — перевал.
Над монастырской твердыней
месяц запечатлел
лик его, что и поныне
светел, как старец, и бел.
Вера монастырская
Татьяна Цыркунова
Ах, вера монастырская!
Сильней любой иной…
И заповедь псалтырская
За каменной стеной.
По распорядку точному
Для братии святой
Кипит работа срочная
И длится день-деньской.
Не только послушание,
Молитвы да посты, —
Душою отрешение
От мира суеты.
Здесь вера созидается,
Возводится ей Храм,
И каждый приобщается,
Стремится к Богу сам.
Да, это путь для избранных, —
Кого призвал Господь,
В Молитвословах изданных
Кондак прочесть сподобь!
Да, вера монастырская —
Пример для христиан…
А заповедь псалтырская —
Огромный океан…
Монастырь… смиренье, благолепье…
Чекина Марина
Монастырь: смиренье, благолепье,
Тишина и стаи голубей…
И калеки в нищенском отрепье —
Для чего, не знаю, хоть убей.
Им бы на казённую кроватку —
Чай, державе тоже был бы прок:
Выдать им микстурку да облатку,
Хлебца — не презренного — кусок…
Чем служить сомнительные мессы,
С примененьем разных громких слов,
А на самом деле — тешить беса
И кормить крышующих жлобов…
Монастыри сторожевые
Ян Гинзбург
Хранят величие России
не пушки и не города —
монастыри сторожевые,
издревле стражи вековые,
хранители ее труда.
Над берегами тихих речек,
где Русь с холмов брала разгон,
как символ жизни человечьей,
над жизнью плыл церковный звон.
Был вечен звон…
А знали люди:
ясак,
ярмо,
пожар дотла…
И человеку было трудно.
Но звали ввысь колокола.
И не было конца просторам.
Дышали добротой поля.
Глядели с башен вдаль дозоры,
туда,
в ливонские края.
Туда.
в засечные владенья,
где в неизвестной дали дней
скрывал начало нападенья,
к нему готовясь, хан Гирей.
…решетку опустили цепи
под крики: «Господи, спаси!»
Владенья Бога — людям крепость.
А слуги Бога — рать Руси.
От мира к бою — путь недолгий.
И вот, неся кольчуги груз,
идут с секирами за Бога,
а между прочим, и за Русь…
Еще вражда.
Еще поляки.
Еще измена.
Но уже
ослепший князь разит Шемяку
на Галическом рубеже!
И в грозный трудный час державы,
чтобы созвать своих сынов
на смертный бой — не ради славы,
а ради дел, святых и правых,
взревет тревожно-величаво
литая медь колоколов…
Среди лесов и шума городского
их немота последняя крепка.
Они свое сказали миру слово
хотя бы тем, что прожили века.
На их руинах залегли столетья.
Затоптан прах забытого творца.
И дождь сечет. И ударяет ветер.
Ревут моторы. Не молчат сердца.
Я с прошлым связан цепью или нитью.
Молчание — не есть еще конец.
Открытье мира — это есть открытье
безвестных душ, неведомых сердец.
Они нужны мне, как мостам опоры.
Наследник я!
Продолженный лишь миг
истории России,на которой
стоит сейчас качающийся мир.